Расстроился старик, испугался, вот сердце и не выдержало.
– Но кто-то же его пугал, – рассердилась Дина. – Это был совершенно замечательный старик. Мне посчастливилось всего один раз с ним разговаривать, но этого хватило, чтобы понять, что он такой же, как мой дед. И как Борин дед. Это такое поколение уникальных замечательных стариков, какими мы никогда не будем. Вот последние из них уйдут, и все. Понимаете?"
"И она горько расплакалась. Слезы стекали по лицу, но Дина стеснялась их вытирать, а потому ловила губами, понимая, что со стороны напоминает обезьянку из анекдота. И думала, что над ней будут смеяться, и четко осознавала, что ей все равно. А потом поняла, что никто и не думает смеяться, наоборот, следователь смотрит сочувственно и даже протягивает ей носовой платок. Ну надо же, а она была уверена, что сейчас никто не носит носовых платков. Немодно это, да и незачем, когда повсюду продаются бумажные одноразовые салфетки.
А у Владимира Николаевича был именно классический носовой платок, большой, в клеточку, очень мягкий и пахнущий утюгом и немного одеколоном. Интересно, что до этого она не ощущала никакого аромата одеколона, а тут на тебе, пожалуйста. Она трубно высморкалась, вытерла мокрое лицо, спрятала платок в карман.
– Я потом постираю и вам верну.
– Можете не возвращать, – буркнул он, – не большая ценность.
– Владимир Николаевич, тут странное есть, – в комнату зашел молодой оперативник, обратился к следователю и умолк, косясь на Дину.
– Можете говорить, – махнул рукой тот, и Дина благодарно ему улыбнулась.
– Гражданка, – парень снова покосился на Дину, – гражданка Резникова сказала, что утром соседка делала потерпевшему укол. Но если после ее ухода он никуда не выходил, значит, где-то должны быть ампулы какие-то, шприцы, я не знаю, что там обычно бывает. А мы мусорное ведро проверили, там ничего нет. Получается, ампулы кто-то с собой забрал. А если укол безвредный, то зачем это делать?
– А вот это мы сейчас у соседки вашей и спросим, – Владимир Николаевич махнул рукой Дине, показывая, чтобы она следовала за ним. – Понимаю, что вы все равно от меня не отстанете, потому что вбили в свою голову, что это ваше приключение, а рассказывать вам, что я узнал от вашей соседки, у меня уже не будет никаких сил, поэтому пошли со мной. Понятой вас оформлю.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Дина.
Они снова поднялись на пятый этаж и в который уже раз позвонили в соседскую дверь, вызвав дурацкий птичий перелив звонка. И как они только терпят этот ужас, уму не постижимо. Дверь опять открыл Веня, мазнул глазами по Дининому заплаканному лицу, затем перевел взгляд на следователя.
– Я так понимаю, что в нашем подъезде опять что-то случилось.
– Да, случилось. Умер ваш пожилой сосед.