Автор
В холодном таблоидном стиле Людмила Мартова introduces упрямых девушек, которые не знают поражения. В "Проклятии брачного договора" Дина решительно наступает на горло своему страху и непониманию других, даже когда это означает взглянуть прямо в лицо невероятной сложности жизни. Книга создана для тех, кто верит, что каждый шаг к своей цели - это победа, независимо от того, сколько у вас еще предстоит преодолеть....
– И в чем же тогда нелогичность? – тихонько спросила Дина, уткнувшись носом в его кашемировый свитер, от которого изумительно пахло: одеколоном, смесью для защиты шерсти при полоскании, а еще чем-то незнакомым, но очень мужским и приятным.
Стоять так она, пожалуй, могла бы вечность, но Борис уже разжал руки, отпуская ее, и она подчинилась, не желая ставить себя в глупое положение.
– Нелогичность? – чуть рассеянно уточнил он, будто мысли его сейчас были очень далеко. – А она в том, что ты поменяла одну дату рождения на другую, хотя считаешь такой шифр ненадежным.
– ТВОЙ день рождения – ненадежный шифр для сейфа, стоящего в ТВОЕЙ квартире, – сообщила Дина и отвернулась, чтобы он не видел ее лица. Начала наливать кофе, чтобы занять руки. – МОЙ день рождения никто из твоего окружения не знает, а подобрать его невозможно, это поди больше миллиона сочетаний.
Борис что-то посчитал в уме, шевеля губами. Дина терпеливо ждала.
– Более двухсот двадцати миллионов, – наконец сказал он. – Да, ты права, моя мудрая подруга детства.
– Тогда садись и ешь, а то я из-за тебя на работу опоздаю, – строго сказала она, – а если тебе так не терпится проверить свои чертовы сапфиры, то день рождения у меня двадцать седьмого марта тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.
Борис снова исчез из кухни, видимо, отправившись в спальню.
– Я помню! – крикнул он оттуда.
– Что именно ты помнишь?
– Дату твоего дня рождения.
От изумления Дина пролила кофе. Горячая жидкость обожгла ноги, и Дина зашипела, как давеча от внутренней боли, вот только боль теперь была самая настоящая, физическая. Хорошо, хоть юбку не облила, а то пришлось бы бежать переодеваться. Отставив чашку на стол, она схватила тряпку с раковины и быстро вытерла сначала многострадальные ноги, а потом пол.
– Пачкуля Пестренький, – Борис невесть как оказался рядом, присел, забирая тряпку из ее рук, быстро затер лужу на полу, подул на покрасневшую щиколотку под тонким капроном колготок.
– Больно?
– Нормально, – независимо ответила Дина и порывисто встала, боднув его плечо лбом. – А откуда ты можешь помнить про мой день рождения?
– Дед всю жизнь поздравляет с этим днем твоих деда и бабушку. Говорит, что Давид Исаакович – его лучший друг, а ты – главная слабость этого друга, да еще и дедова любимая ученица. Так что за столько лет немудрено было и выучить. Ты же тоже знаешь день моего рождения.
