Автор
В Агате горели глаза от напряжения, когда она зашла в кабинет мужа без стука. Она знала: он обругает ее за дерзость. Но прошедший день переполнен был разговорами о новых требованиях и наказаниях за старые проступки. Агата решила, что время для условностей ушло, и теперь она готова к борьбе. Воздух в комнате напряженно стоял, словно в сказке о злой волшебнице, которая наказала главу рода за слабость....
Как сейчас помню: частный сектор, домик у самого моря. Только вот чуда не случилось. Мой отец всегда был жесток, а в отпуске совсем с катушек слетел. Он какой-то ритуал пытался провести, который только в этих широтах можно – видимо, для того и поехал вообще. Тот у него все не выходил, и в итоге он заставил мать ему своей крови нацедить, для активации рун. Даже рану ей помочь перевязать не потрудился. Она несколько дней отлеживалась. Потом к нему какие-то странные типы приходили, мать попыталась их выпроводить.
– Как же так…
Агата в ужасе прижала ладонь к губам.
– Вот так. К концу отдыха мать совсем запуганная ходила, взгляд боялась поднять.
– Не знаю, – покачала головой Агата.
– А вдруг он завтра на ноги встанет? – скривилась Виктория Максимилиановна. – Скажет, что я была плохой дочерью, за каждый день сполна рассчитается со мной.
– Вы и так всю жизнь на него положили.
– Угу, а как иначе? Я его боюсь до смерти. Не знаю, чего от него ожидать. Ладно, пойдем обратно. – Она глянула на настенные часы. – Не хочу оставлять его одного. Теперь ты понимаешь, что отпуск – это не панацея? Так что дурью не страдай, Агат. У вас хорошая семья. Ты просто плохих не видела.
Они вернулись в палату.
Дед Максим всё так же лежал, но теперь он казался ужасным чудовищем, которое зашугало свою семью.
Жаль, что чуда не случилось. Втайне Агата надеялась, что есть рецепт спасения отношений. Но, наверное, монстра, пробужденного даром, нельзя изменить любовью.
Только магией.
Они еще недолго пообщались с Викторией Максимилиановной. О детях, о Серпе. Громко, показательно, чтобы услышал дед.
– Наверное, мне пора идти, – сказала Агата, когда темы для разговора кончились.
– Да, конечно.
