И подумай над тем, что скажешь Кэрол, чтобы раз и навсегда выбить у нее из головы мысли о тебе.
Джек поднялся и положил рядом с билетами вырванный из блокнота лист.
— Вот адрес квартиры, в которой вы можете поселиться. На обратной стороне мой рабочий телефон. Если решишься на лечение, позвонишь.
Он присмотрелся к Мэтту, который так и не разогнулся, скрючившись на полу в жалкой позе.
— Ты меня слышишь? Ты все понял?
— Понял, — отозвался он безжизненным голосом.
— Вот и прекрасно! Пленку я тебе оставлю, — Джек положил на столик еще несколько кассет, в том числе и от диктофона. — Посмотришь на досуге, послушаешь, если будет желание узнать себя поближе.
Подавив усмешку, Джек застегнул кейс и поправил галстук.
Оторвавшись от колен, Мэтт медленно поднял голову и пристально посмотрел на него покрасневшими от слез глазами. Сердце его гневно заклокотало в груди, а пальцы нервно сжались в кулаки.
— Ты хочешь избавиться от меня не потому, что тебя волнует чья-то безопасность. Ведь тебе глубоко наплевать на всех, кроме себя самого. Ты вытащил меня из тюрьмы, провернув такую поразительную аферу и всех одурачив, только ради собственной карьеры. И ты собирался избавиться от меня сразу, как только я окажусь на свободе, и, хочешь, я скажу тебе почему? Думаешь, я больной придурок, ничего не соображаю?
— Ну, скажи, блесни проницательностью, — хмыкнул Джек.
— Тебе нужна Кэрол — вот почему!
Джек засмеялся и направился к двери, бросив снисходительно через плечо:
— Это паранойя, парень. Лечись!
Кэрол снова видела ненавистный туман. Черный, подвижный, осязаемый, как нечто живое. А в тумане различались очертания странного холмика.
Кэрол присмотрелась, пытаясь понять, что это такое.
И вдруг ей показалось, что холмик зашевелился. Испугавшись, она отвернулась и бросилась прочь, но вдруг услышала голос Мэтта, жалобно зовущий ее. Обернувшись, она посмотрела назад. Голос исходил из странного холмика, очертания которого начали меняться, пока она не разглядела коленопреклонённую мужскую фигуру.
— Мэтт, что с тобой?
Она приблизилась к нему и протянула руку.
Он медленно поднял голову и посмотрел на нее. По щекам его бежали кровавые слезы. О, Боже, она уже видела этот сон! Нужно проснуться, немедленно!
Она наклоняется к нему и вытирает с лица кровь, но из его глаз появляются новые слезы, которые беспрестанно бегут и бегут…
— Мэтт, пожалуйста, перестань! Мне страшно! Ну почему ты плачешь? Ведь теперь у нас все хорошо.
За его спиной появляются три девочки.
— Убей ее! Убей! — смеются они, подпрыгивая на месте.
Позади них Кэрол разглядела сумасшедшую старуху, которая, вытянув перед собой руку, истошно завопила жутким голосом:
— Проклятый! Проклятый! Проклятый Господом!
Ее скрюченный палец направился на Кэрол.