"
"Уже позже, таким же образом, подслушав разговор Куртни и Рэя, которые украдкой от нее наблюдали за течением болезни Элен, общаясь с ее доктором и с главврачом больницы, Кэрол узнала о том, что Элен продолжает убивать, уже в заключении. В первый раз она убила другую заключенную, засунув ей пальцы в глазницы. После чего надолго была изолирована. Потом, так как приступы агрессии не повторялись, ее изоляцию отменили. Она научилась хитрить и обманывать медперсонал, выплевывать таблетки, притворятся, что находится под действием препаратов.
Пока ее разоблачили в подобных ловкостях, она успела совершить еще три убийства, не сразу, с большими перерывами, усыпляя бдительность врачей временем и примерным поведением. Последнее убийство она умудрилась совершить, уже находясь в постоянной изоляции — она напала на медсестру и перегрызла ей горло. После этого ее уже не выпускали, держа взаперти, и обращались только с повышенной предосторожностью, всегда в присутствии двух санитаров, готовых скрутить ее в любой момент.
И покорное поведение больше не вводило никого в заблуждение. Поняв, что обмануть больше не удастся, Элен впала в ярость. Она вопила о том, что ей нужно кормить черный туман, а они ей не позволяют, что он все равно доберется до них. И без нее. И что самое странное — Элен была взаперти, как дикий зверь, но время от времени люди продолжали умирать. Эти смерти никто с ней не связывал, то заключенные подрались, то убило током рабочего.
В другой раз заключенный напал на доктора. Другой заключенный покончил с собой. И так, периодически постоянно что-то случалось. Но все только удивлялись и недоумевали, что участились несчастные случаи, и приписали это халатности медперсонала и охраны. Сменили руководство. Но это не помогло. А Элен стали бояться еще больше. Потому что она развлекалась тем, что предсказывала следующую смерть, называя имя того, кто умрет. И то, что она оказывалась права, повергало всех в ужас и недоумение.
Найти логическое объяснение тому, что происходит, и как она угадывает, с кем произойдет несчастье, найти не могли. Она была всего лишь сумасшедшей. Никто не собирался прислушиваться к ее бреду и вникать в него. А тем более, принимать всерьез.
И опять Кэрол была единственная, кто над этим задумался.
Она поняла тогда, что мать не выдумывала. Она видела, так же, как она, Кэрол.
