Автор
Ветер свирепо грохотал сквозь деревья, стекаясь через лицо промокшей дамы. Улыбка на ее лице казалась искренней — но каким бы меланхоличным ни был этот день, в глазах она видела лишь радость. Казалось, что мир вокруг несся подальше от ее счастья.
— Он что, собирается меня отсюда вытащить?
— Нет! — рявкнул Джек Рэндэл.
— Тогда заткнись и дай мне поговорить с Кэрол.
Кэрол обмерла, смотря на адвоката. Лицо его окаменело, а глаза жестоко сузились. Наклонившись к Мэтту, он уперся ладонями в край стола и приблизился к его лицу.
— Разговоры окончены.
— Джек, ну, пожалуйста… — в отчаянии вскричала Кэрол.
Но он уже подошел к двери и решительно ударил по ней ладонью.
— Я все испортил, извини, — Мэтт поник, брови его печально сдвинулись над переносицей.
Девушка отчаянно сжала его кисть.
— Я помогу тебе, — шепнула она так тихо, что Джек Рэндэл не мог ее услышать.
— Сам Бог мне уже не поможет, котеночек.
— Встать!
Резкий голос офицера грубо вклинился между ними.
— Будь счастлива, — нежно сказал Мэтт. — Прощай, котеночек!
Отвернувшись, он вышел в сопровождении офицера.
— Отпустите! — обиженно буркнула Кэрол, стряхивая с плеч сильные цепкие руки адвоката. Опустившись на стул, она спрятала лицо в ладони, с трудом сдерживая слезы.
— Ну, зачем вы так? — чуть слышно выдавила она.
Он промолчал, нахмурившись.
— Неужели вы не видите, что он не виновен? — опустив руки, Кэрол посмотрела на него.
— Я вижу, что вы окончательно потеряли голову! — резко бросил он.
— С моей головой все в порядке. Просто мне до боли его жалко! Он же хороший человек, а с ним такое сделали!
Она вдруг решительно поднялась и, подойдя к нему вплотную, в упор посмотрела в серые глаза.
— Он не виновен, и его нужно освободить.
Он ошеломленно приподнял брови.
— Кэрол, опомнитесь! Это невозможно!
— Только не для вас, я знаю! Прошу вас…
— Нет!
Его ответ прозвучал решительно и категорично. Кэрол отошла от него и повернулась к столу. Взяв в руки статуэтку, она с печальной улыбкой погладила ее и спрятала в карман. Теперь, когда она твердо знала, что Мэтт не виновен, в груди ее занозой поселилась тупая боль.
