Игорь Сергеевич вглядывался сквозь тусклоя освещенный коридор, каждый шорох его дрожит и заставляет сердце забиться быстрее. Дом, казавшийся простым и непринужденным утром, внезапно стал местом безумий. Светлана спокойно пытается заснуть рядом с мужем, но Игорь Сергеевич чувствует себя в неминуемом беглеце, ощущая тенета мрачного происходящего....
Они были старые друзья, поэтому частенько, ничего не тая друг от друга, обсуждали самые разные вопросы, даже предельно острые и скандальные.
Где-то месяц назад в одном из научных журналов с медицинской спецификой была опубликована большая статья о профессоре Береженникове. Судя по тональности материала, его автор оказался из числа поклонников профессора. Он в самых восторженных тонах писал о том, что увидел в лаборатории Береженникова. По его мнению, благодаря открытиям профессора скоро не будут нужны многие лекарства, отпадет необходимость в некоторых операциях, весьма сложных и дорогостоящих, станут невостребованными целые разделы медицины.
Вскоре после этого в том же журнале появилась небольшая, но просто разгромная заметка. Ее автором значился некий Г. Одунов. Скорее всего, это был псевдоним. Этот человек, судя по всему, обладающий весьма большими властными полномочиями, не приводя никаких доводов и доказательств, объявил большинство научных работ Береженникова шарлатанством и псевдонаучной фикцией.
Сразу же после этого в самом НИИ практической геронтологии по негласному приказу, спущенному откуда-то сверху, было урезано финансирование его лаборатории, да и весь институт сел на голодный паек. Ходили слухи, что на профессора началось подспудное, но весьма ощутимое давление. Его работы и статьи не публиковались. О Береженникове вообще перестали упоминать где бы то ни было.
Но, как известно, на чужой роток не накинешь платок. Поэтому какие-то новости, пусть и скудные, порой противоречивые, все равно просачивались через плотные информационные барьеры, установленные неизвестно кем. И вот несколько дней назад, здесь же, во дворе НИИ, Гирбилин и Жуланов, обсуждая самые разные вопросы, как научные, так и личные, упомянули и о Береженникове.
Аркадий со слов родственника, работавшего где-то в столичных академических кругах, рассказал Альберту о том, что гробовая тишина, установившаяся с некоторых пор вокруг профессора, вдруг почему-то ставшего опальным, на самом деле представляла собой предгрозовое затишье.
