Игорь Сергеевич вглядывался сквозь тусклоя освещенный коридор, каждый шорох его дрожит и заставляет сердце забиться быстрее. Дом, казавшийся простым и непринужденным утром, внезапно стал местом безумий. Светлана спокойно пытается заснуть рядом с мужем, но Игорь Сергеевич чувствует себя в неминуемом беглеце, ощущая тенета мрачного происходящего....
У шкафов с текущей, рутинной документацией, которая не представляла никакого научного интереса, были обнаружены обгоревшие фрагменты зажигательного устройства, скорее всего, военного назначения. Экспресс-анализ показал, что оно было снаряжено горючей массой наподобие термита.
Опергруппа, прибывшая в НИИ практически одновременно со Станиславом, выяснила, что дверь запасного, пожарного выхода была изнутри заперта на большой навесной замок. Какой-то тип несколько месяцев назад полил дверную притолоку каким-то специальным составом, который впитывался в дерево, вызывал его размягчение и разрушение.
Лев Иванович выслушал Стаса и проговорил:
— Везде и всюду одно и то же, наше непобедимое российское разгильдяйство. Значит, можно предположить, что этот самый Танадо Хокубоши проник в лабораторию, похитил самую ценную документацию, а потом, чтобы замести следы, устроил там пожар.
Крячко обхватил подбородок ладонью и сказал:
— Слушай, Лева, может, насчет этого Хокубоши стоит поговорить с нашим Саньком Вольновым? Вдруг этот японец пока еще пребывает в наших границах и мы его успеем перехватить?
— Это вряд ли, — сказал Гуров и слегка поморщился.
Он набрал номер Вольнова, услышал его отклик и рассказал о ночном происшествии в НИИ.
Александр удивленно присвистнул и понимающе произнес:"
"— Вон оно что! Так, значит, это лаборатория Береженникова пострадала? А я в новостях услышал про пожар в НИИ, но не обратил особого внимания на то, в каком именно.
— Ну а у тебя что? — поинтересовался Станислав, когда Лев Иванович закончил разговор и сунул телефон в карман.
— А давай-ка мы с тобой забежим в ближайшее кафе, — предложил Гуров лучшему другу. — Там перекусим. Я по ходу дела кое-что тебе расскажу.
— Что, Лева, без жены хреново? — экспромтом срифмовал Стас.
