Автор
В Мэдисон-Сите пелена дыма скрывает истинное состояние города — смертельная зима и непрогнозируемая война на оккупированной территории. Прокурор, рисующий защитные линии, противостоит неизбежности разрушения в самом центре этого зияющего шара ночи и бездны смерти.
— Что ж, это ваша личная версия, — спокойно произнес Селби. — Я же придерживаюсь правила, не имея доказательств, никогда не обвинять девушек в том, что впоследствии может их выставить в неблагоприятном свете. Кстати, Ларкин, вам хорошо бы пойти с нами."
"— Поступайте, как знаете, Селби. Я не обижаюсь. — Полицейский с трудом сдерживал гнев. — Похоже, мы с вами просто по-разному смотрим на вещи. Что ж, у меня свой опыт… Впрочем, наверное, даже излишний, потому-то я и склонен смотреть на людей с недоверием.
— Спасибо за совет, — поблагодарил Селби.
— Ладно, — произнес Ларкин.
Он распахнул дверь, поднял воротник плаща и выбежал в дождь.
— Девушки, вы остаетесь здесь? — спросил Селби.
— Да.
— Хорошо. Тогда пойдем, Рекс, — сказал прокурор и ступил на вымоченный дождем гравий.
Они добрались до соседнего домика. Холодные капли больно хлестали по лицу. Брэндон вытащил из кармана ключ и вставил его в замочную скважину.
— Это ключ от коттеджа? — спросил Селби.
— Нет, отмычка.
— А что известно насчет хозяина мотеля? Кто он?
— Джимми Грейс, — ответил Брэндон. — Он сейчас в отъезде. Наверное, все коттеджи сданы, и Джимми решил, что ему не грех прогуляться в Лос-Анджелес. В конторе тоже никого. Ну вот, готово. Проходи, Дуг. Я ничего не трогал. Это для эксперта. Правда, чтобы добраться до тела, шкаф пришлось немного сдвинуть, но, увидев, что человек мертв, я оставил все, как есть. Конечно, если не считать того, что выключил печку и распахнул окна.
Коттедж в точности повторял тот, который они только что покинули. В комнате стояли две двуспальные кровати и шкаф. Одна из дверей вела в ванную, другая в маленькую кухоньку с железной раковиной, трехконфорочной газовой плитой и деревянными полками.
По всей вероятности, первоначально мужчина стоял в углу, спрятавшись за шкаф, но потом постепенно сполз в нелепую сидячую позу. Его правая рука покоилась на вороненом револьвере тридцать восьмого калибра.
