Человека из современности забросило в девятнадцатый век. Перед ним встаёт вопрос: как изменить мир, когда не хватает ни сил, ни воли? Роман о поиске смысла, о первых шагах к переменам и о том, способен ли один человек преодолеть собственные слабости, чтобы оставить след в истории.
Двое Луневых ненадолго замолчали, размышляя каждый о своем.
– Господа… – тихий голос хозяина словно бы незримой волной прошелся по гостиной, гася все разговоры и посторонние мысли, – …сейчас состоится демонстрация изобретения, название которого вы узнаете несколько позже. Скажу сразу: ему гарантирован большой коммерческий успех, при довольно-таки скромных первоначальных вложениях. Но и это не все. Я намерен допустить в этот проект и других инвесторов. Вас, господа. Если конечно же у вас появится такое желание. Подробности обсудим позже, а пока прошу в малую гостиную.
В один момент все присутствующие потеряли покой и пришли в немалое возбуждение. Конечно, никто даже и не догадывался, о чем или же о ком именно идет речь. Впрочем, такие мелочи их и не интересовали. Репутация фабриканта Агренева и их собственный опыт гарантировали – сколько бы они ни вложили в новое дело, прибыль будет как минимум трехкратной. Этак вложишь пятьдесят тысяч, а получишь полторы сотни. Тоже тысяч, и притом все это в очень небольшие сроки! А учитывая тот факт, что такие господа, как Сонин, Лунев-старший и Долгин, могли легко расстаться и с «соточкой» тысяч каждый, у некоторых возникли вполне обоснованные сомнения и даже тревога. Не успеть вложиться."
"Как бы ни были готовы будущие инвесторы к чему-то новому, а все ж таки малая гостиная смогла их удивить. Для начала – большим шелковым полотнищем, растянутым на обычной деревянной раме. Затем непонятным аппаратом (чем-то напоминавшим огрызок пулемета) у противоположной стены, вокруг которого в каменной неподвижности застыли два неизвестных господина. Вдобавок тяжелые и плотные шторы на окнах, расставленные полукругом стулья и отсутствие иной мебели; все это вместе успешно создавало атмосферу, более приличествующую собранию каких-нибудь заговорщиков.
– Пока мы еще не начали, позвольте представить вам создателей этого изобретения – господ Тимченко и Самарского. А теперь, пожалуй, можно уже и приступать к демонстрации. Григорий Дмитрич, вас не затруднит погасить свечи?
Теперь происходящее все больше и больше напоминало начало спиритического сеанса и вызывало еще большее недоумение. Поэтому когда застрекотал кинопроектор, все с большим облегчением уткнулись взглядами в двигающееся на простыне изображение. Почти все.
