В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
А чего раньше не обратился за вспомоществованием? Тебе другое жилье еще… – Главный инспектор мельком просмотрел даты рождения детей и хмыкнул: – Три сына назад положено было. Богатый ты человек, Силантий, завидую. Аж восемь наследников настрогал. Да семь девок – видать, слабо в те разы старался, без должного усердия, а? Силен!
Переждав дружный хохот остальных охранников, главный инспектор добродушно подвел итог:
– Поможем твоей нужде. Сам писал?
– Сам, Григорий Дмитрич, как есть сам.
– Оно и видно: как курица лапой, прямо еле-еле и разобрал твои каракули.
Увидев, что вопрос вроде как решен положительно, вернее, будет решен, еще один охранник решил немного изменить свою судьбу. Смельчаку уже давненько надоела рутина службы на проходной, отчаянно хотелось чего-то нового и интересного и при этом крайне желательно более денежного. Например, попробовать себя в отделе экспедирования, собственно экспедитором. Какие там деньги люди зашибают! Сказка! Просто как сыр в масле катаются.
В ответ на немного путаное и сбивчивое, но вместе с тем весьма искреннее обращение Григорий Дмитрич для начала задумчиво подкрутил кончики усов и хмыкнул:
– Хм.
Поглядев на смельчака каким-то непонятным взглядом, он дотянулся до стопки бумаги и «отщипнул» от нее еще пару листов.
– Пиши прошение о переводе и всю свою биографию.
– Виноват, Григорий Дмитрич, так я же уже?.. Понял. Что писать?
– Где родился-крестился, как и кем служил, ну и все в таком же духе и со всеми интересными подробностями.
Многодетный отец чертыхнулся и в очередной раз смял испорченный кляксой лист.
– Семен, раз уж начал ему помогать, так помогай до конца. А то он со своей писулькой до вечера провозится.
Не спеша пролистав вторую укладку и позаимствовав из нее еще пяток служебных записок, Долгин допил свой чай и принял заявку на оказание матпомощи.
