В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
Пожелав напоследок больше здоровья и поменьше болезней, он совсем уже шагнул за порог, как Гурьян вспомнил кое-что важное:
– Вашсиятство! А к тому самому господину еще иногда и барышня одна захаживат. Из простых, но одета хорошо. За ней тоже пригляд нужен или как?
Пальто вернулось обратно на лавку, а его хозяин медленно присел рядом с ним.
– А расскажи-ка ты мне, какая она из себя?..
Фабрикант как раз закончил раскладывать своеобразный пасьянс из растрепанных фотокарточек, как порог его кабинета перешагнул прямо-таки пышущий отборнейшим негативом главный инспектор условий труда.
– И что, ему все сойдет с рук?! Этому!.. Ворюге и мошеннику?!!
– Во-первых, здравствуй. Во-вторых, ты сейчас о ком?
Долгин так и застыл с открытым ртом. Медленно выдохнул, подошел поближе и, уже спокойным голосом поприветствовав начальника, повторил:
– О купце Солодовникове.
– Аристарх Петрович, что ли, рассказал?
Не так давно к нескольким учителям Григория добавился еще один – начальник отдела аудита, господин Горенин.
– Да, на сегодняшней лекции. Как пример несложного мошенничества через подставных лиц. Так что: когда за него примемся?
– Никогда, Гриша.
– Почему?
– Ты думаешь, я не хочу? Еще как хочу. А все равно нельзя.
– Решать, конечно, тебе, командир. Только я, ну вот хоть убей, понять не могу, почему ему дозволено украсть деньги компании и остаться без пули в подарок.
– Гриша, окстись – какая пуля? Это в тебе унтер-офицер Олькушского погранотряда проснулся, не иначе. Мы же теперь не военные, а совсем даже гражданские, а это значит, что к людям надо относиться помягше.
– Ну да, как же, не снимает! Я справки-то навел – скряга еще тот, за копейку удавится. А еще вернее – удавит. Через это и нет у него ни друзей, ни даже приятелей – никто с ним не хочет дело иметь, всех обманывает.
