В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
Вообще, можно бы было сказать и иначе – клиенте, но почтенному московскому деловару больше нравилось первое слово. Итак, с неделю назад к нему обратился молодой стряпчий с довольно странной для непосвященного человека просьбой: сдать ему в «аренду», недельки этак на полторы-две, акции Коломенского машиностроительного завода. А вот для человека посвященного просьба об аренде была вполне себе обыкновенной – все заинтересованные люди в Москве уже давно были в курсе, что у Солодовникова вполне можно «занять» на время небольшие пакеты акций.
– Соблаговолите-с изложить свое дело еще раз.
– Охотно. Через три дня состоится очень важное для моего дяди собрание акционеров, на котором он хотел бы…"
"Слушая разливающегося соловьем просителя, хозяин конторки еще раз взвесил все «за» и «против». И решил: риска, пожалуй, никакого и нет. Дело насквозь понятное, личность Лунева-старшего тоже вполне известная – хотя сам он и обретается в Санкт-Петербурге, но домовладения и просто землю скупает именно в первопрестольной. Да как скупает! Прямо хапает и хапает, поди миллиона на два уже набрал, не меньше.
