Замерла, не узнавая девушку в голубоватой глубине льдины. Красивая… Такая красивая, что дух захватывает. И совершенно чужая. Словно Оливию Орвей стерли и оставили вот эту по-варварски одетую деву с отрешенным взглядом больших, подведенных черной и золотой краской зеленых глаз.
В окна донеслась уже знакомая мне музыка — дин-шорх, дрожащие струны, оплетающие душу…
— Песнь перворожденных хёггов! Слышите? — с благоговением произнесла Сленга и тихонько запела: — Из огня, железа и камня вышел Лагерхёгг… Из морской пучины и соли выплыл Ньердхёгг… Со снежной вершины в сиянии неба спустился Ульхёгг… и пеплом осыпал фьорды Горлохум, когда зарычал Хелехёгг… Все потому, что Древние Звери увидели деву, что прекрасна была и чиста в наряде кровавом. И каждый заявил на нее свое право. Тысячу лет дрожала земля, пока бились звери. Черный и красный, белый и синий… Огонь и пепел, вода и снег… Начало и конец. А кому досталась та дева, знают лишь древние хёгги… — девушка замолчала и улыбнулась радостно. — Пора!
— Торопятся нынче воины, — недовольно поджала губы Ирга. — И подготовиться толком не дали, и песни пропеть… а чего торопятся? Непонятно!
Дверь открылась, и вошли еще женщины, старшая в руках держала широкую тусклую чашу. Золото? Но удивиться я не успела, ко мне подошли, обмакнули пальцы в тягучую жидкость и провели по моему лбу. В нос ударил сладковатый запах. Кровь…
Пока я оторопело это переваривала, каждая из женщин обмакнула пальцы и коснулась открытых участков моей кожи. Лоб, щеки, плечи, локти, шея, ноги… везде остались капли чужой крови.
— Милостивы будут перворожденные хёгги… милостивы и добры…
Последней меня «пометила» Ирга.
— Идем, чужачка. Ноги-то переставляй, не на руках же тебя нести!
— Нет! — я вырвалась, заметалась, ища хоть какой-нибудь выход. Но сразу же была поймана стражниками, что стояли у дверей. И снова схвачена своими служанками-охранницами. Сзади и спереди встали по мужику с оружием.
— Не надо… прошу вас! Я не хочу!
Сленга забормотала что-то успокаивающе, Ирга прикрикнула недовольно, и обе потянули меня к лестнице. Стражи топали молча, но их угрожающее присутствие ощущалось кожей. Не сбежать… Не вырваться!
Я должна что-нибудь придумать! Я ведь образованная, умная женщина! Ну не может примитивная сила возобладать над разумом!"
"Дернулась и поняла, что еще как может! И это уже произошло. Здесь, за туманом, другие законы, и здесь всем наплевать и на мои заслуги в ученом мире, и на разум. Да и на меня, собственно… И нет больше антрополога Оливии Орвей. Потому что одно дело — изучать чужую цивилизацию по древним осколкам и папирусам, а другое — быть ее частью. Не просто частью, а пленницей, чужачкой, безымянной девой, что сейчас войдет в круг шатии.