Все-таки у людей все слишком ненадежное… К чему ни прикоснись — ломается. И это сильно раздражает!
Хорошо, что у меня нет с собой мечей или секиры. Ими я орудую слишком быстро… Боюсь, от урчащего шкафа уже ничего бы не осталось. Но отправляться за туман с оружием слишком рискованно, сталь всегда пробуждает в людях темное и древнее, особенно сталь из Нероальдафе. А я не хочу ничего пробуждать. Я хочу усмирить их страхи и усыпить бдительность.
Снова обошел жилище, рассматривая особенно интересующие меня предметы. На стене висели в тонких рамках цветные портреты. На одном юная Оливия обнимала того щенка, которого мы встретили в Академии. Тщедушный, хилый, трусливый. Высокомерный. В его глазах я видел мнимое и глупое превосходство и в то же время — страх. И еще я видел слабость Лив, когда этот человек был рядом. Что их связывает? Прошлое… Их связывает прошлое.
В сердцах ударил кулаком в стену, скривился, увидев вмятину. И почему здесь все такое хлипкое? Дуну — развалится! Как можно жить в таком доме?!
Стараясь больше ничего не сломать, обошел хрупкий столик, тесное кресло, узкий диван, чахлое растение на полке."
"Кошмарное место.
Зато вот содержимое белого урчащего ящика рассмотрел внимательнее. Из его нутра дуло холодом, на полках лежали продукты. Морозный шкаф-холодильник. В моем доме, в Нероальдафе, запасы хранят в подземелье, в котором можно потеряться. И зажигая лампу у дверей, никто не увидит ее свет у дальних полок, настолько оно велико. А здесь — ящик размером с мелкий сундук.
Сунул голову внутрь и понюхал. Пару коробок отмел сразу, а вот одна понравилась. Разорвал плотную бумагу, сжатую так, словно изнутри выкачали весь воздух, и снова обнюхал мясо. Конечно, не свежеубитый зверь, слегка прихваченный огнем, но тоже сойдет. То, чем меня пытались кормить в самолете, до сих пор лежит в животе камнем. Энергетический батончик, так они это назвали.
Фыркнул, на этот раз точно с дымом. Голоден… И зверь близок, надо поесть и успокоить ненужные мысли и желания.
Усмехнулся, смеясь над собой. Не помню, чтобы рядом не было девы, жаждущей услышать зов хёгга. Или быть со мной даже без зова. И в годы войн, и в походах — всегда находились. То пленницы, то желающие подластиться к сильному риару. На фьордах каждая женщина знает, что лучше стоять за спиной мужчины. А уж хёгга — и подавно. А вот эта чужеземка Лив — не знает. Сопротивляется…
Я снова понюхал мясо, размышляя. И вскинулся, прислушиваясь. Звук лифта я уже знал, после — шаги… легкие, девичьи.