- А что, браслет и на суку тоже реагирует? Разве сука – это не словарное слово? - обеспокоенно интересуется Вера и еще через секунду стерву снова бьет током.
- Как видишь, не словарное. Давай ты больше не будешь повторять его. А ты подписывай давай, - зло бросает она мне. Только не ржать. Не ржать!
Ставлю свою подпись аж на десяти страницах, не особо задумываясь, что вообще подписываю. В конце концов, Глеб же предупредил.
- Вспомнила, что мне напоминают татуировки. Зэков. Вот, - удовлетворенно произношу я, подписываясь на последней странице.
- Ну все правильно. Меня как раз с зоны недавно выпустили.
- Досрочно?
- Точно.
- Жаль.
- Я хорошо себя вела.
- Судя по матам – нет.
- Девочки, прекратите, - вмешивается в нашу перепалку Вера. - Леночка, выпей с нами кофе, дорогая. Ой, прости, Анжелочка."
"- Нет, спасибо, Вера. Мне здесь не слишком рады, так что я, пожалуй, пойду, - забирает документы со стола.
- Ой, да брось, дорогая. Когда тебя это останавливало?
- А действительно. Чего это я? - секунда и она садится за стол напротив меня, откладывая документы в сторону. Делает какой-то странный жест губами, смотря на меня, демонстрируя при этом на мгновение зубы. Выглядит это… устрашающе.
- Сонечка, не обращай внимания. Анжелочка выросла в стае собак.
- В стае собак? За что ты так со мной, Вера? - чуть улыбаясь, произносит Анжела.
- Да, если быть точной в стае собак, которые на самом деле оказались волками.
- Даже так? Стесняюсь спросить, а жила я где? В хижине?
- В лесу. Вот волчатки ее и воспитали, - совершенно серьезно произносит Вера, смотря на меня. - И мы получили такую Анжелочку.
- Ааа… так я маугли?
- Ты, Леночка, недотраханная волчица, а не маугли.
Ржу. В голос. Даже хрюкаю. Не припомню, чтобы так веселилась от простого разговора. Особенно учитывая, кто является непосредственным участником этой беседы.
- Ты бы вообще помалкивала, София Викторовна. Или хочешь, чтобы мы и твою сексуальную жизнь обсудили?
- Обсуждай. У меня есть муж.
- А у меня Федя.
- Федя – это ее кот, Сонечка, - тут же добавляет Вера.
- Вера, ты чего меня так топишь? За что? - наигранно удивляется стервозина.
- Не говори глупости, я любя. Пей кофе и ешь пирожки. А то ты, кажется, схуднула. Даже грудь уменьшились.
- Тебе кажется, мои сиськи на месте. И даже еще не обвисли. Значит, сидим жрем, девочки? А Глебка вот схуднул у Парыжу-то, - демонстрирует какой-то бабкинско-деревенский стиль речи и берет в руку пирожок. Разжевывает с таким удовольствием, что у меня в очередной раз текут слюни. - Чувствую прям, как масло обволакивает стенки моего желудка, поджелудочная плачет горькими слезами и печень жалобно стонет. Ой, как стонет, ням-ням-ням-ням. Вера, ну зачем ты это делаешь?
- Не я, а мы. Пирожки приготовили мы с Сонечкой.
- Ну тогда спасибо вам обеим. Очень вкусно.