Не прошло и трёх минут, как сначала из окна, а потом и из ворот показался мужчина. Было видно, что совсем недавно он был глубоко погружён в царство Морфея, но всё равно не забыл одеться перед тем, как выйти в прохладную раннюю осеннюю ночь. Одетый в старенький советский комок «флора» и высокие резиновые сапоги, с дробовиком на плече, он напоминал что-то среднее между вооружённым грибником и охранником крупной стоянки в дождливом городе.
Сейчас мужчина активно тёр кулаком глаза, стараясь согнать остатки сна, ничего не успевая сказать перед тем, как Норд бесцеремонно затолкнул человека внутрь его территории и жестом приказал своим бойцом заходить внутрь. Невысокий Харон вытянул скованную пленницу из машины, держа за её спиной короткий пистолет пулемёт.
Высокая Анастасия Дмитриевна была пленена по всем меркам местной моды. Руки были заведены за спину и скованы специальными наручниками без звеньев. Точно такие же некогда висели на моих запястьях в комендатуре Михайловска, а потому я точно знал, что они отлично блокируют всяческие возможности применять известную мне магию. На ногах у женщины были самые обычные кандалы, словно прибывшие сюда прямо из средневековых фильмов. Между двумя толстыми стальными браслетами была всё такая же толстая цепь, длинной не более двадцати сантиметров, отчего пленнице приходилось делать минимальные движения ногами, откровенно семеня. Глаза дамы закрывал не только плотный чёрный мешок очень мелкого и аккуратного плетения, но и столь же плотная полоска ткани, которую туго натянули на её голову. Всё это завершал самый обычный кляп, собранный из большого, но грязного кустка ткани.
В общем-то пленница была крайне ограничена в движениях. Её приходилось придерживать за сталь наручников, стараясь сделать так, чтобы ногами в тапочках женщина не зацепилась за что-то торчащее из земли.
Заведя женщину внутрь дома, мы наконец смогли устало опуститься на стулья и скамейки. К пленнице подтянули стул, на который и усадили эту красивую даже в своих годах женщину. Не сказать, чтобы Анастасия была сильно удивлённой такому неожиданному изменению жизненной позиции. Только недавно она была счастливой матерью и женой, воспитывающей своих маленьких детей, а теперь находилась в плену у четверых вооружённых мужчин. Многие другие рассыпались бы сейчас в многочисленных мольбах и просьбах, залив деревянный пол дома целой рекой горячих слёз, но она была спокойна и даже холодна. Это прослеживалось даже сквозь дыхание, полностью размеренное и удивительно ровное.
Самого хозяина дома сразу же затолкнули внутрь кухни, несмотря на всяческие попытки к сопротивлению.