В сумерках над пустыней стелется теплый, дрожащий от заката воздух, в это время жуткие комары нападают на все живое. Я смотрю на далекие холмы и мрачные крепости, а сам провожу последние минуты перед долгой ночью в камере.
Если пару-тройку стальных шариков ещё улетит в сторону, то вот остальные кулаком меня ударят снизу, так что такой лихой выбор можно было отметать прямо сейчас.
Что остаётся ещё? А если раскинуть мозгами, то нихрена не остаётся. Даже если получится дёрнуть рукой и активировать один из амулетов, который позволит мне выпустить парочку огненных шаров, то ни к чему хорошему это не приведёт. Плохо, очень плохо. Если девушку впереди меня ещё получится уложить, то вот стоящего сзади не смогу, если он совсем не последний профан.
— С утра был. — утвердительно кивнул я.
Я вздохнул и сзади ко мне подошёл неизвестный, осторожно спускаясь по лестнице. В спину мне упёрся ствол дробовика, а чья-то рука потянулась к висящей справа кобуре, что было большой ошибкой. Не стоит прислонять ствол вплотную, ведь человек может попытаться дёрнуться в бок, поворачивая корпус, что я и сделал. Ствол дробовика дёрнулся в сторону и выстрел крупной дробью ушёл в белёный потолок, тогда как мой кулак устремился куда-то в темноту.
— Стойте, идиоты! — скомандовал неизвестный мне голос с этажа выше, — Зачем палите зазря?
Я резво поднялся на ноги и схватил обескураженного владельца дробовика, из лба которого большими объёмами сочилась кровь, а перед глазами блестели звёзды.
— Кто такой? — беззлобно спросил я незнакомца, который спускался с четвёртого этажа с поднятыми раскрытыми ладонями.
— Клаус Вебер. Агент специального отдела Ордена Второй Жизни. — на чистейшем русском представился мне мужчина, остановившись на площадке, где только недавно стоял незнакомец с дробовиком.
"— Тогда я Василий Зайцев. — ответил я, сильнее вжимая дуло «Гюрзы» в заляпанный кровью висок пленника, — Капитан Рабоче-крестьянской Красной Армии.
— Я тебе серьёзно говорю. — хохотнул незнакомец, — Я из Новосиба. В Двадцать первом сюда перебрался.
— И что тебе от меня нужно, Коля? — переиначил я на более привычный манер немецкую форму имени, — Хороших людей в собственном подъезде с дробовиком в руках не встречают.
