В сумерках над пустыней стелется теплый, дрожащий от заката воздух, в это время жуткие комары нападают на все живое. Я смотрю на далекие холмы и мрачные крепости, а сам провожу последние минуты перед долгой ночью в камере.
Если она меня не прирезала, то уж вам точно ничего грозить не будет.
— Хорошо. Только ты мне расскажешь о том, кто вообще это такие.
Рассекая ножом пластиковые путы, он свободной рукой показал в сторону оставшихся на полу пятен, которые некогда были людьми. Я задавался подобным его вопросу, но никаких зацепок не имел. Мне было сложно даже представить, какое вообще заклинание можно было применить для того, чтобы превратить человека в кучку жгучей и вонючей слизи. Я ещё вполне мог понять ситуацию, когда человек самоубивался с использованием какой-то химии, но вот сейчас эта ситуация казалась для меня слишком странной.
— Мне бы тоже хотелось узнать это. — задумчиво проговорил я, поднимая крупный осколок щепы от дверного косяка, которой сейчас тыкал в странную жидкость, очень быстро засыхающую и покрывающуюся толстой коркой.
— Мы таких в первый раз видим.
— Они только на наш адрес наведались? — спросил я, вертя в руках опалённую щепку.
По выражению лица ОМОНовца легко можно было понять масштабы учинённой кровавой бани, и я задумался, стараясь придумать хоть какое-то обоснование сложившейся ситуации. С одной стороны такой странный штурм казался полной глупостью, которую хоть как-то оправдать было практически невозможно.
— Сергей. — «фурия» посмотрела на меня, протягивая плотную тканую нашивку.
Я благодарно кивнул и посмотрел на шеврон, который сорвали с плеча напавшего в пылу схватки. Судя по аккуратности, его пусть произвели на машинке, но где-то на территории Иномирья, а не на громадных фабриках Поднебесной.
— Кто бы это не был, но это точно не «тёмные». — уверенно утвердил я, указывая на шеврон на ладони, — Они в слизь после смерти не превращаются и нашивки им смысла таскать нет.
