В сумерках над пустыней стелется теплый, дрожащий от заката воздух, в это время жуткие комары нападают на все живое. Я смотрю на далекие холмы и мрачные крепости, а сам провожу последние минуты перед долгой ночью в камере.
При этом ветровой стекло было пробито чем-то крупным, чем-то навроде коряги или даже копья. Большая дыра зияла прямиком напротив водительского сидения, которое также было пробито насквозь и полностью залито кровью.
— Чего там? — крикнул мне Гном, — Есть живые?
— Здесь вообще никого нет. Просто пустая машина и ничего более.
Сунувшись внутрь двухместной кабины и, приоткрыл бардачок, заметив внутри лишь початую пачку каких-то сладких батончиков. В кузове же лежало несколько хорошо привязанных сумок, но содержимое внутри не приставляло хоть какого-то интереса.
— Гном, давай за руль. Валить надо!
Быстро осмотревшись, я рысцой побежал к автомобилю и с ходу запрыгнул на сиденье, понимая всю проблематичность ситуации.
Как только мой зад умостился на сиденье, так мой соратник сразу дал по газам, как можно быстрее удаляясь от места засады. Лишь отъехав на несколько километров, он решился сбавить скорость «козла» и повернуться ко мне с вопросительным взглядом.
— В засаду попали. В ветровом дыра, словно туда копьё запульнули, а движок явно расстреляли. Не повезло бедолагам.
— Дыра большая? Хреново это. Значит останавливаться не стоит.
— Почему?
— Упырские повадки. У них это что-то навроде развлечения.
— Точно. Читал о них. Старые упыри считают выше своего достоинства пользоваться огнестрельным оружием и переходят на холодняк, а их приспешники что-то навроде рядовой пехоты и сплошного «мяса» выступают.
Свои слова я сопровождал перезарядкой магазина в АКМ на специальный, снаряжённый патронами с серебряными пулями.
Воевать с хотя бы одним упырём было в крайней степени опасно.
