В сумерках над пустыней стелется теплый, дрожащий от заката воздух, в это время жуткие комары нападают на все живое. Я смотрю на далекие холмы и мрачные крепости, а сам провожу последние минуты перед долгой ночью в камере.
Причём не крысы кабинетные и лампасники, а действительно люди с опытом. Такой себе авторитаризм с рыночным уклоном. Лишний раз лучше не буянить здесь, но если руки и мозги имеются, то жить сможешь, а может быть, что даже припеваючи. Я как раз в Михайловск еду. Пусть и не столица, но второй по населению город.
— Аж города здесь? Сколько же народу сюда попало?
— Здесь жители на три категории разделяются: перешедшие, провалившиеся и родившиеся. В Новоруссии одной миллиона три будет. А если по всем государствам считать, то счёт на десятки миллионов идти может, но точных цифр я тебе сказать не могу.
— Три миллиона россиян упало сюда, и никто на Земле не чешется? Ты мне прекращай на уши лапшу вешать.
— А вот тут ты ошибаешься. У тебя какой день был в твоей Африке, который ты последний помнишь?
Я на время призадумался, после чего выдал, — Шестнадцатое июня двадцать четвёртого.
— Во-о-от! — поднял указательный палец к крыше Миша, — А я в июле двадцать третьего сюда попал, но уже семь лет здесь землю топчу.
— Странная математика. — я похлопал по «торпеде» машины, — Это счастье тоже с Земли?
— Ага.
— И чем же торгуете? Не за «спасибо» же вам всё это счастье передают.
— Сразу видно делового человека. Торгуем золотом, серебром и турумом. Это металл, который в Иномирье обнаружили. Считай, что наше настоящее золото, нефть и газ нашего мира вместе взятые. Турум — металл, из которого можно делать настолько вместительные батареи, что раз в пятьдесят обставляют любые классически аккумуляторы с Земли, при полностью одинаковом размере.
Долго мы ещё общались на разные темы. Сейчас он был единственным источником информации, на который я мог сейчас рассчитывать. Причём Миша был удивительно словоохотлив, используя разговор со мной в качестве развлечения, ведь никакого подобия магнитолы в его машине не существовало.
