А потом, прочитав что-то в глазах Кэдерна, уточнила:
– Он ведь сядет, да?
Ректор отвел глаза.
– Что?! – Я задохнулась. – Он убил человека! Подставил Тара! Продавал наркотические зелья! Ему что, все сойдет с рук?
– Ты знаешь, кто отец Смиля?
Я напряглась, вспоминая.
– Кажется, какой-то чиновник из городского совета. И что?
– Карнатар Вирне, Дейна. Первый советник императора.
Мир обрушился.
Карнатар Вирне… Человек, при звуках имени которого мне хотелось забиться куда-нибудь и реветь без остановки. Человек, из-за которого я ненавидела отца, из-за которого лишилась дома.
И Смиль – его сын! Является ли ненависть Смиля результатом того, что Карнатар знает, кто я? Вряд ли. Тогда меня быстро убили бы, обставив все как несчастный случай.
– Смиль уйдет от наказания. – Это был не вопрос – утверждение.
– Не уйдет. – Кэдерн вздохнул. – Его будут лечить. Якобы мальчик болен. Сам император оплачивает лучших лекарей.
– Сборище лживых тварей! – Я добавила еще парочку крепких словечек. – Теперь Смиль на пару с папашей будут насиловать светских девочек, запугивая их и стирая им память, а император будет бегать вокруг них и причитать о несчастной судьбе, что так жестока к молодым.
Кэдерн даже поперхнулся:
– Дейна…
– Смиль сядет, – повернулась к Элвиду, – я вам обещаю. И Смиль, и его папаша. Давно надо было это сделать.
– Сделать что?
– Приятных каникул и счастливого Нового года! – Я сделала реверанс.
– Дейна! – крикнул мне вслед ректор.
Но я уже шла завтракать, обдумывая план. А после обеда уже сидела в карете, которая везла меня к гостинице «Волчий угол».
Вывеска скрипела, раскачиваясь на ветру. Небольшой двухэтажный особняк выглядел безжизненным и унылым. Ставни были закрыты, на воротах висел массивный амбарный замок. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь этим скрипом, который я уже ненавидела, хотя буквально минуту назад прибыла на место практики. Вокруг – ни души, ни следа на свежем слое снега, в окнах – ни малейшего признака жизни. Так себе местечко, стоит заметить…
Вздохнув, я подхватила сумку и направилась к воротам.
Они жалобно скрипнули и с некоторым трудом, но отворились. Небольшая дорожка, выложенная камнем, вела к крыльцу, с которого наледь не счищали, наверное, никогда.
Я уже занесла кулак, чтобы постучать, когда двери распахнулись и меня кто-то с диким криком толкнул прямо в сугроб. Я среагировала машинально, отправив нападающего в свободный полет на другую сторону дорожки.
– Ты чего? – раздался обиженный детский голос.
