– Сормат! Я что, по-вашему, приехал сюда из-за вас? Я дождусь свободного номера, оплачу его и проведу свои каникулы, ясно вам?
– Что?! – Я, забыв о слабости, вскочила. – Вы что, здесь жить собираетесь?
– Почему нет? – удивился ректор. – Комната, конечно, не ахти, но…
– А ничего, что здесь я?
– Ничего. – Кэдерн лениво пожал плечами. – Ты мне не мешаешь, оставайся.
– А спать мы по очереди должны? – Меня возмущало спокойное лицо ректора и его пренебрежительный тон.
– Ты предпочитаешь вместе? – многозначительно усмехнулся Кэдерн.
– Учти, Сормат, я – взрослый мужик и не ограничусь поцелуями.
Я покраснела. Обычно, смущаясь, я злилась.
– Господин Элвид, а как отреагирует император, узнав, какие у ректора отношения со студенткой? – Я наслаждалась видом замершего от неожиданности Кэдерна.
– Госпожа Сормат, а как отреагирует Варц, узнав, какие у его сотрудницы отношения с преподавателем, которому был положен отдельный номер? – нашелся Кэдерн.
Крыть было нечем. Я обиженно отвернулась.
– Я спасаю тебя, Дейна, – прошептал он мне на ухо.
– И твою практику. Будь благоразумной.
И легонько чмокнул в шею.
«Нигде нет таких звезд, как в Арулте. Ими усыпано все небо. Когда-то Фар подарил мне синее платье, расшитое бриллиантами, оно осталось в том месте, которое домом я назвать больше не могу. Я уходила на глазах всего замка, под ехидные смешки прислуги. Я уходила, видя приготовления к помолвке принца, но – самое главное – я уходила, видя темную и хорошо знакомую фигуру Фара, отвернувшегося от окна.
– Прощай, Мадлен, – проговорила императрица холодно. – Легкой смерти!
Я вздрогнула от этих слов. Никогда не слышала, как прощаются с обреченными. Я хоть и не была предназначена в жертву, все же удостоилась чести быть награжденной, как и те, кому на долю выпала красивая и почетная смерть.
Я глянула в последний раз на знакомый замок, который вовсю готовился к празднику. Фар и Виренея – будущие принц и его супруга.
Впереди простиралась дорога».
– Здесь совсем нет картинок, – прозвенел мальчишеский голос прямо у меня над ухом.
Я вздрогнула и уронила книгу.
– Эмиль, ты меня напугал! – воскликнула я.
– Прости, – вздохнуло дите. – Можно я рядом посижу?
Я кивнула, убирая со скамейки сумку. Несмотря на вечерний мороз и нарастающий голод, я читала, не желая возвращаться в комнату. В сумке были припрятаны печенья и какие-то яблоки, но, что важнее, в комнате был спрятан Кэдерн, а его ехидные реплики я слушать не хотела.
