Родители жили в самом старом районе Риверы, где не было ничего примечательного, кроме архитектуры довоенного периода. На рынок приходилось ходить в центр, а многочисленные лавки ремесленников посещались настолько редко, что люди в старой Ривере нередко жили впроголодь. Те крохи, что я приносила родителям, были неплохим подспорьем.
Зима тем временем набирала силу. По прогнозам нас ожидали недели две морозов и, как награда за терпение, скорая весна. Начало купального сезона обещали в середине мая.
Я куталась в старую, но еще вполне сносную шубку и то и дело оскальзывалась на льду. Дома меня ждали. Мама наверняка приготовила пирог, а папа какой-нибудь подарок, сшитый из обрезков тканей, – браслет или новый поясок.
Я, задумавшись о насущном, даже не заметила, как миновала кварталы и вышла к улице, ведущей в старую часть города. Посреди этой улицы двое мужчин возились с экипажем, колесо которого застряло в яме.
– Ох, девушка! – крикнул мне один мужчина, весьма внушительных размеров, но выглядевший дружелюбно. – Помогите, пожалуйста!
– Я-то помогу, – ответила я, подходя ближе. – Но вряд ли моих сил хватит, чтобы ее вытащить.
– Мы справимся, – подал голос второй, не менее накачанный, но более угрюмый мужчина. – Просто посмотрите, нам не видно, куда мы ее поднимаем. А вещи хрупкие, авторские работы. Разобьем – за всю жизнь не расплатимся.
– Конечно. – Я бросила сумку в сугроб и подошла к экипажу.
Они произнесли заклинание, и карета медленно оторвалась от земли. Почти сразу же раздался звон.
– О нет, – пробормотал первый.
– Кажется, разбили, – вздохнул второй.
Он хотел было опустить руки, но первый испуганно затряс головой:
– Дурной, что ли? Совсем разобьем! Девушка, пожалуйста, посмотрите, мы там кукол не разбили? Если что упало, поднимите, а? А то если мы ее опустим, совсем все сломаем.
Я кивнула и заглянула в окно кареты. Красивые фарфоровые куклы действительно упали на пол, но чудом ни одна из них не разбилась. Через окно я дотянуться до них не могла.
– Вы меня удержите, если я туда залезу? Не могу достать, – крикнула я мужчинам.
– Конечно, – облегченно отозвались те. – Много разбилось?
– Ничего. – Я улыбнулась. – Сейчас все сложу так, что и не разобьется.
Послышались неясные слова благодарности.
В карете странно пахло чем-то сладким. Чувствуя, как немного качается пол, я наклонилась и подняла упавшие куклы. Они были красивыми и очень хрупкими, хотя и внушали мне некоторое беспокойство.
С грохотом захлопнулась дверца кареты. Недоумевая, я подергала ручку. Безуспешно.
Сладковатый запах.
Удар, свидетельствующий о том, что карету грубо поставили на землю.
Мой крик, который заглушили стены, не позволив ему пробиться наружу.
И жуткая сонливость.
Ловушка, снотворное, похищение.