Автор
Молодая женщина с рыжими волосами лежит в отдаленном от цивилизации номере, чувствуя себя невесомой и замерзшей. Окна заколочены, и дыхание за окном кажется последней надеждой на свежий воздух. Она не может даже поднять руки к носу, чтобы потупить его. Это зимнее уныние, словно стеклянная пропасть между миром и теплою теплотою дома....
Все присутствующие как по команде обернулись к двери. Голос звучал громогласно и величественно, словно сам Создатель оповещал о конце света. Но почему он говорит по-немецки?
Цепляясь за стену, Даша попыталась подняться и заглянуть за дверь.
«...Неужели о конце света надо непременно сообщать на немецком языке?..»
Прямо перед ней стоял пастор Хахенникен.
— Простите, святой отец, — довольно почтительно ответил старший полицейский, — но нам необходимо побеседовать с этой дамой.
— Это невозможно. Вы же видите, что она тяжело больна.
Тем не менее Даша испытывала целую гамму чувств. Во-первых, недоумение — ибо она все еще никак не могла понять, что понадобилось от нее полудюжине полицейских посреди ночи; во-вторых, злость — ей плохо, а они настаивают на какой-то беседе; и, наконец, благодарность — хоть кто-то пытается ее защитить. Хотя прослыть тяжелобольной в присутствии молодых и симпатичных мужчин, к тому же французов, ей совершенно не хотелось.
— Я, конечно, не совсем в форме, — попробовала пошутить она, — но, в общем, в ближайшее время умирать не собираюсь.
— Глотните коньяку, — Жан-Жак по-хозяйски прошел в комнату, вынул из бара маленькую бутылочку коньяка и почти силком заставил больную сделать пару глотков.
Округлым теплом ароматная жидкость растеклась по измученной душе. Сразу стало легче. И дышать и воспринимать окружающее.
Встряхнув рыжими кудрями, Даша закинула голову и одним махом допила все остальное. Полицейские, словно дети на карнавале, ждали реакции.
— Дочь моя, вы желаете, чтобы я увел этих людей? — спросил пастор.
Отдав пустую бутылочку бармену, Даша взглянула на окружавших ее мужчин. Конечно, было бы неплохо их отсюда всех выставить, но тогда она не узнает, зачем они приходили. Какой же сон после этого?
— Спасибо, — бледные губы дрогнули в слабой улыбке. — Однако полагаю, что у этих джентльменов существует достаточно веская причина для визита в столь поздний час.
Пастор неодобрительно покачал головой.
— Тогда, может быть, вы хотите, чтобы я остался?
— О, нет! — Еще один гость в первом часу ночи — это явный перебор. — Я постараюсь справиться сама. Спасибо и извините, что потревожила вас.
С явным неудовольствием финн отступил.
— Хорошо. Но если вам понадобиться моя помощь — я рядом. — После чего удалился так же бесшумно, как и возник."
"Полицейские перевели дух.
