Автор
Молодая женщина с рыжими волосами лежит в отдаленном от цивилизации номере, чувствуя себя невесомой и замерзшей. Окна заколочены, и дыхание за окном кажется последней надеждой на свежий воздух. Она не может даже поднять руки к носу, чтобы потупить его. Это зимнее уныние, словно стеклянная пропасть между миром и теплою теплотою дома....
— Кроме того, я сама, лично, видела, как мужчина толкнул женщину. Именно после этого ее нашли мертвой.
— И что с того? Поссорились двое, произошел несчастный случай... — бармен выставил на стойку высокий бокал с чем-то полосато-оранжевым внутри и кусочком лимона сверху. — Если все было так, как вы говорите, то мужчина тем более не виноват. И вряд ли себя выдаст. Значит, его никогда не найдут, а только испортят всем отдых.
Даша пригубила коктейль.
— Потрясающе!.. Из чего вы это сделали?
— Мой фирменный секрет. — Бармен все же улыбнулся.
— Секрет... — молодая женщина задумчиво болтала трубочкой в бокале. — Кругом одни секреты. Вот и полицейские утверждают, что мадам Бредли не умела кататься на лыжах...
— Да слушайте вы их больше! — Снова начал злиться француз. — Умела, не умела... Какая разница? Возможно, она как раз и собиралась начать учиться.
— Так, значит, все-таки не умела?
— Кто это может знать наверняка? Даже если бы умела, что это меняет? Говорю вам, наши полицейские просто умирают от скуки. Как только происходит несчастный случай, они бросают карты, выпивку и бегут портить порядочным людям настроение.
Его возмущение было таким искренним, что Даша не смогла удержаться от улыбки.
— Думаю, вы чересчур суровы. Вряд ли ваши полицейские заинтересованы в излишнем шуме, они ведь тоже местные.
— Наши жандармы заинтересованы только в одном: чтобы им увеличили пособие по безработице."
"— Пособие по безработице? В каком смысле?
— В том смысле, что если они не работают, а деньги получают, то как еще это можно назвать? Ну не зарплатой же.
Все же он был очень милым, этот черноокий бармен.
— И как же вы его назовете? «Red Russian»?
— Прекрасная мысль.
— Сделайте одолжение...
Да, похоже, что никто кроме полиции не верит в убийство. Может, и вправду им больше нечем заняться? Задумчиво рассматривая ряды бутылок, Даша грустно качала головой:
— Ах, Жан-Жак, в этой истории я пострадала не меньше вашего.
— Это вы об инспекторе Лу-Лу? — сочувственно кивнул француз.
— Мадемуазель Дени — инспектор? — Забыв, что ей грустно, Даша крутанулась так, что чуть не свалилась с табурета.
Теперь настала очередь бармена смеяться.
— Нет, конечно же, нет.
