Автор
Молодая женщина с рыжими волосами лежит в отдаленном от цивилизации номере, чувствуя себя невесомой и замерзшей. Окна заколочены, и дыхание за окном кажется последней надеждой на свежий воздух. Она не может даже поднять руки к носу, чтобы потупить его. Это зимнее уныние, словно стеклянная пропасть между миром и теплою теплотою дома....
Странно, но глаза тоже не болели, а знакомая обстановка гостиничного номера свидетельствовала о том, что либо в загробном мире существуют точно такие же отели для вновь прибывших (чтобы не слишком травмировать нервную систему), либо, и что скорее всего, она все-таки жива. Но каким чудом ей удалось за одну ночь избавиться от последствий ангины и падения? Сразу же вспомнилось вчерашнее посещение пещеры. Неужели и вправду Горная Дева постаралась? Глупость...
Приподнявшись на локте, Даша попыталась выглянуть в окно.
Погода стояла великолепная. Светило солнце, а застывшие, как на рождественских открытках, верхушки елей свидетельствовали о полном штиле.
Оставалось верить, что рождественские чудеса на этом не закончатся, и что стоит ей взглянуть в зеркало, то вместо измученной болезнью, осунувшейся особы с распухшим носом и синяком на правой скуле, на нее глянет очаровательная Снегурочка с зеленовато-карими глазами и золотистыми кудрями, обрамляющими бледное (благородной, а не болезненной бледностью) лицо.
Даша скинула ноги с кровати и поспешила в ванную комнату. Она заранее улыбалась, предвкушая радость встречи с собственным отражением.
Но увы, где-то наверху, видимо, было решено, что на сегодняшний день одного чуда более чем достаточно. Выглядела она, конечно, лучше, чем дочь бабы Яги, но, несомненно, хуже, чем мать Снегурочки.
Сначала Даша хотела расстроиться, но потом решила, что это горе поправимо. Всем известно, какие чудеса может делать косметика.
Сложнее всего оказалось загримировать нос. Он шелушился, как прошлогодняя луковица. Следовало отвлечь зрителя от невыгодного объекта, акцентировав внимание на более выигрышных деталях: например, глазах и губах. Даша красок не пожалела. В результате получилось еще хуже. Ярко-оранжевые губы, золотисто-коричневые глаза и — словно в насмешку — бледно-розовый облезлый пятачок посередине.
Неизвестно, сколько еще продолжались бы ее мытарства, если бы кто-то осторожно не' постучал в дверь. Неужели с соболезнованиями? Нет, скорее всего, опять по поводу Нового года. И дернул же тогда ее черт за язык!
«Не буду открывать», — решила она.
Но стоящий по ту сторону решил добраться до нее во чтобы то ни стало. Ручка начала дергаться.
