— Ну, влипли мы с вами! — вдруг шепотом бросил Полянкин Варакину, заглушив мотор и пользуясь тем, что были на горке, выжал сцепление и беззвучно загнал машину в кусты у дороги.
— Что такое? — тревожно спросил Варакин.
— А вы не видали? Фашисты же впереди, на дороге. А ну, давайте вылазить — да в лес… — Полянкин вытащил из-под сиденья гранаты, бутылки и прихватил с собою.
Им пришлось пролежать в лесу часа три-четыре. Немцы не появились. Полянкин опять сходил на разведку, сказал, что дорога свободна. Но все-таки они решились выехать дальше только ночью.
— Горючего еще хватит ли? Сколько петляем! — сказал Полянкин.
Так и ехали они уже четвертую ночь какими-то объездами, «не спеша», мимо пожаров, стороной от каких-то стычек и перестрелок, снова при свете зарев и вспышек…
В красноватом сумраке тронутой легким морозцем ночи они наконец заметили на дороге автомашину. Полянкин остановил и опять вышел вперед на разведку. Оказалось, что это стояла застрявшая в топкой луже брошенная порожняя полуторка.
— Вот и горючее! — обрадовался Полянкин, «отсасывая» из бака этой машины бензин.
Стоя возле покинутой машины, они услыхали нервные, отрывистые сигналы многих движущихся автомобилей.
— Слышишь, Вася? Гудят! — радостно отметил Варакин.
— Это уж автострада! Из Москвы на фронт всегда по ночам идут колонны с боепитанием! — пояснил шофер. — Тут и регулировщиков много. Теперь все узнаем! — заключил он со вздохом облегчения.
Водитель повел машину быстрее и увереннее, двигаясь почти параллельно асфальтовой магистрали. Голоса машин, даже щелканье выхлопов доносились до них слышнее. И в то же время где-то не так далеко справа слышалась трескотня пулеметов и раздавались удары мин.
Направив на них винтовки, из окопа возле дороги поднялись два бойца. С другой стороны дороги смотрел в упор пулемет. Машина остановилась.
«Странный контрольный пункт!» — подумал Варакин.
Лейтенант, проверивший их документы, подтвердил, что за эти четверо суток совершился прорыв фронта. Штаб армии давно уже переместился почти под Вязьму. Расположение частей можно узнать только там.
Они рванулись вперед, к шоссе Москва — Минск, и вдруг поняли, что дорога, по которой они едут, проходит всего-то в пяти километрах от переднего края обороны.
«Да что же это такое? До каких же пор можно еще допускать прорывы?» — мрачно думал Варакин, кого-то в душе обвиняя, хотя, сам не знал, кого именно…
Рассветало. Лицо водителя Михаилу было хорошо видно. Он тоже больше не проронил ни слова, но явно было, что мысли Полянкина так же невеселы и смущены. С плотно сжатыми губами, с нахмуренным под пилоткой лбом, сидел он точно окаменелый.
Выехав на шоссе, они не сразу и с трудом сумели втиснуться в текущую реку машин.
— Все спешат.