Проститутка! Продажный гад! Денег с собой прихватил! Коли гражданскую форму возил, значит, думка заранее была…
— Разговоры! — строго выкрикнул старшина, унимая нестройный галдеж.
В окопе примолкло, но, не в силах утихомириться сразу, бойцы вполголоса еще продолжали клясть убитого негодяя.
— Товарищ лейтенант, сколько у вас бойцов? — спросил командир отряда.
— Девяносто четыре, — ответил командир, присланный с батальонного пункта, чтобы принять пополнение.
Баграмов что-то вполголоса сказал политруку, и оба разом они посмотрели на часы.
— Время двигаться. В штабе ждут, — громко сказал командир. — Принимайте роту, — обратился он к лейтенанту. — Товарищ сержант, снимайте связь…
Они шагали тропинкой по направлению к реке, и Иван опять увидал впереди, километрах в полутора по прямой, переплеты моста, через который ночью его не пропустили.
Из небольшой лощинки доносился запах мясного варева. Возле трех почти рядом стоявших походных кухонь открылась обычная прифронтовая картина: десятки бойцов в шинелях и плащ-палатках, маскируясь под деревьями и кустами у каждой кухни, подвигались в очередь с котелками к раздаче пищи. Другие, уже получив порцию, присев в окопчике или в кустах, с винтовками между коленями, на склоне овражка, торопливо и молча ели. Слышалось только бряканье ложек о котелки. Бойцы сознавали, что их ожидает сегодня тяжелое боевое дело. Все знали, что подходит час пробиваться из окружения. Все было буднично просто. На лицах отражалась заботливая суровость трудного дня.
Пообедавшие взводы и роты по команде возбужденно сбегались под деревья на построение. Майор, батальонный комиссар и несколько лейтенантов и политруков с планшетками толпились в кустах, в стороне от обедавших, отмечали что-то на развернутых картах. К ним подошли и Баграмов с Климовым, что-то докладывали майору, слушали указания.
Роту, с которой пришел Иван, после обеда построили невдалеке от кухонь.
— Товарищи командиры, политработники, — обратился к ним батальонный комиссар. — В прошлую ночь наши части уничтожили множество танков и целые батальоны гитлеровской пехоты! Мы с вами у Вязьмы сковали свыше десятка дивизий врага! — Комиссар помолчал, как бы давая время бойцам оценить их собственную важность и силу. — Пока мы тут держимся, Москва укрепляется, создает оборону. Чем крепче мы будем стоять, тем больше фашистских сил мы отвлекаем от нашей святой столицы. А когда закончится подготовка, мы пойдем на прорыв и пробьемся сами к Москве…
Иван прислушивался к сильному, напряженному, но словно бы даже радостному биению своего сердца. Наконец-то он вместе с другими вступит в бой за Москву!
— …мы непременно прорвемся! — услышал он заключительные слова батальонного комиссара.
Их роту щедро пополнили.