Вы комсомолец — и в такой напряженный час вы дезорганизуете ополчение, которому Главное командование предназначило свою, особую роль! Приказываю взять рапорт обратно.
Иван остался на строительстве оборонительных сооружений вдоль дорог, у предмостьев, по неубранным хлебным полям, над которыми невозбранно кружились тысячные стаи грачей и галок — единственных здесь сборщиков богатейшего урожая этого лета.
Каждую ночь над ними шли на Москву фашистские бомбардировщики. Каждую ночь они видели, как по небу рыщут прожекторы, слышали, как грохочут зенитки.
Иногда над ними самими кружился фашистский разведчик, потом налетали бомбардировщики, пикировали на строителей, ревя моторами и пулеметами.
— Во-оздух! В укры-тия! — командовал Иван своему отделению.
В соседних частях было несколько жертв этих налетов. У них в батальоне не было…
Мрачные сообщения с фронта мучили и терзали ополченцев, находившихся на пространствах, заранее покидаемых мирными жителями. По этим сообщениям получалось, что советские города и многие тысячи квадратных километров советской земли, несмотря на отчаянное сопротивление Красной Армии, что ни день отдаются фашистам, а зловещие слухи дополняли эти известия тем, что в окружение попадают целые советские армии. Только подумать — целые армии на собственной, на родной земле попадают в окружение и прекращают существование как армейские организмы!
«Как же так? Ведь армии — это мы, это советский народ, который так ненавидит фашистов!» — мучительно думал Иван вместе с тысячами других ополченцев, рывших землю в этой лесной, льняной и хлебной глуши.
Черное слово «измена», как во все времена и у всех народов при военных неудачах, выползло откуда-то и зажужжало, как ядовитая муха. Оно встревожило и ополченские блиндажи. Бойцы потихоньку передавали друг другу, что командирам объявлен секретный приказ о расстреле целой дюжины изменников генералов, которые открыли дорогу фашистам через границу… Но почему могли изменить эти люди? Какой же ценой их купили, что они продают свой народ?!
Проезжающие по проселочным дорогам с фронта в тылы шоферы бодрили ополченцев рассказами о том, что новое могучее и грозное оружие, прозванное на фронте «катюшей», внезапно является на некоторых участках и от его огня фашисты батальонами пускаются в бегство. Политработники делали доклады о появлении новой советской могущественной штурмовой авиации…
Действительно, фронт, который вначале стремительно продвигался к востоку, надолго остановился у Ельни и Ярцева.