Свои жизни потеряли, его двух патронов, которые могли для стоящего дела пригодиться, лишили. И куда теперь трупы девать? Он оделся, обулся и пошел к княжескому ключнику.
Тот, едва услышав об убитых злодеях, засмеялся:
– Ты что же, так ко мне и будешь бегать? Возьми любого возчика с подводой, он вывезет трупы за город и бросит в лесу. Чего их жалеть? Или ты им похороны устроить хочешь?
– Да нет, не знал я просто.
Андрей так и сделал. У торга приметил возчика с телегой и приказал ему ехать за ним. Однако возчик браться за убитых не хотел:
– За город вывези и сбрось, где хочешь.
– Не по-людски как-то!
– Злодеи они, убийцы!
Возчик уехал, Андрей же принялся замывать пол от крови. Пришлось повозиться. Вымоет пол, он высохнет – а на досках снова кровавые пятна проступают. Все же он довел дело до конца. Рубаху свою окровавленную в печь сунул, потом сожжет. Надел камуфляжную куртку, поскольку больше надеть было нечего, и пошел на торг. Надо было купить новую рубашку и свечи.
Навстречу ему двигалась похоронная процессия.
Четверо мужиков несли гроб с телом, за ними шли немногочисленные родственники и знакомые. В женщине в черном Андрей узнал Полину. Ну да, как же он запамятовал, сегодня третий день! Он присоединился к процессии. При жизни он покойного не знал, но все события развернулись у него на глазах.
Процессия дошла до церкви, занесли гроб внутрь. Началась процедура отпевания. Потом гроб с телом усопшего понесли за городскую стену, на кладбище. Андрей периодически подменял мужиков, несших гроб.
Близкие простились с покойником, гроб опустили в могилу, засыпали землей и водрузили крест. Все направились в город.
Андрей, едва миновав городские ворота, повернул к торгу, однако его окликнули. Он обернулся: к нему подходила Полина.
– Ты что же, проводил батюшку в последний путь, а на поминки не придешь?
– Я вроде не родственник, да и живым его не знал.
Но Полина взяла его под руку:
– Не по-христиански это, идем.
В голосе ее явно прозвучал укор. Надо идти, неудобно – женщина просит.
Дом оказался большим, одноэтажным, с прислугой. Столы были уже накрыты. Все уселись. Помянули лапшой с курицей, выпили, пирожков поели, как водится. Потом стали подходить к дочери, прощаться, выражая в словах соболезнование.
Андрей подошел последним: не родня все-таки, чего вперед вождя на броневик лезть? Он обнял Полину и поцеловал ее в щеку, как многие.
– Ты, Андрей, заходи иногда – просто так. Я ведь сирота теперь, одна-одинешенька осталась.
