– Ну, кто что надыбал? Кто что видел?
– В озере рыба плещется, – начали перечислять бойцы. – Дикий лук растет и дикий щавель. У одинокой сосны норы вырыты. Какие-то звери живут. Под горой родник бьет. Вода – вкуснее не придумаешь!
– Щавель и лук есть запрещаю! Начнете сейчас, после концентратов, зеленью желудок набивать, понос прохватит. После горячей пищи – пожалуйста. К зверям не лезьте. Пусть тунгусы норы проверят, скажут, кто в них живет. Для рыбной ловли выберите место там, где ивняк погуще, чтоб с того берега не было видно.
С наступлением темноты повар приготовил густую похлебку из консервированной пшенной каши, обжаренного на костре сала и раскрошившихся сухарей. Как дополнительный паек Лукин раздал каждому десантнику по небольшому кусочку полукопченой колбасы и зубчику чеснока.
В ночной дозор заступило отоспавшееся днем первое отделение.
Наутро Боков доложил, что в лагере появились больные. Лоскутов даже не стал дослушивать его:
– Ерунда! Каждый раз одна и та же история: пока идет рейд, пока отряд движется – все здоровы. Как только встали базовым лагерем, так от четверти до трети бойцов заболевают: у кого кашель до рвоты, у кого желудок, почки, печень, геморрой… Ты, док, большого значения этой «эпидемии» не придавай. День-два, бойцы втянутся в гарнизонную службу и сами собой все выздоровеют.
В разведывательную вылазку на горную гряду у фьорда Якушева не взяли.
– Лейтенант, ты у нас в единственном экземпляре, – пресек его просьбы Николай Егорович. – Тобой я рисковать не могу. Сиди в лагере, занимайся связью. А если руки зудят и что-то хочется полезного сделать – иди на кухню, помогай Глафире котел мыть.
К фьорду выдвинулись вшестером: Монгол, почти оправившийся от ран, Лоскутов, двое тунгусов и двое десантников. Что их ожидает у горной гряды, никто не знал, так что вооружились разведчики до зубов.
Путь до намеченной цели проходил через сосновый бор, местами заболоченный, местами изрезанный оврагами. В лесу было тихо. Легкий ветерок лениво раскачивал верхушки сосен, пахло свежей хвоей и брусникой, сплошным ковром устилавшей перелесье.
Часа через три они, соблюдая максимальные меры предосторожности, добрались до подножия холмов, еще через полчаса взобрались на вершину.
Перво-наперво, оказавшись наверху, Лоскутов осмотрел пройденный путь: ни озера, ни базового лагеря с вершины холма видно не было. Глубоко вздохнув, как перед последним рывком, он осторожно высунулся между камнями. Фьорд лежал перед ним как на ладони.
Простиравшийся перед Лоскутовым залив слева был необитаем. Справа, на расстоянии примерно шести километров, у подножия высокого холма, вдоль моря протянулся поселок, по периметру огражденный забором из колючей проволоки.