Ее первым порывом было позвонить Эрике, но потом она решила, что должна справиться сама.
Она так радовалась своей новой жизни. Анна чувствовала себя сильной. В первый раз она жила сама по себе — она не была больше младшей сестрой Эрики и не была больше женой Лукаса, а просто была сама собой. А теперь все пошло прахом.
Анна понимала, что ей придется сделать. Победила кошка, мышке больше некуда деваться, иначе съедят. Все, что угодно, все, что угодно, ради того, чтобы не потерять детей.
Но сейчас, по крайней мере, она знала одну вещь. Она сдалась добровольно. Пусть он делает с ней все, что хочет, но если попробует поднять руку на детей, она его убьет. Без колебаний.
Какой неудачный, какой дурной день. Габриэля настолько вывело из себя то, что он квалифицировал как полицейский произвол, что он заперся у себя в кабинете и отказывался оттуда выходить. Линда пошла в конюшню к лошадям. Что касается Лаине, она в гордом одиночестве сидела на диване в гостиной и прожигала взглядом дырку в стене. Она думала о Якобе, о том, как его допрашивают в полицейском участке, ужасно переживала за сына, и у нее на глазах все время наворачивались слезы. Материнский инстинкт диктовал ей защищать его от всего плохого, и неважно — был ли Якоб маленький или уже взрослый. И хотя она понимала, что в данной ситуации не в силах что-либо изменить, все равно винила себя за то, что не смогла уберечь сына. Тишину нарушало только тиканье часов, и этот равномерный монотонный звук почти гипнотизировал ее. Когда раздался стук в дверь, Лаине подпрыгнула от неожиданности. Она с опаской открыла. С некоторых пор она воспринимала стук в дверь как сигнал к очередным неприятностям. Может быть, поэтому она не особенно удивилась, увидев в дверях полицейского.
— Чего вам от нас надо?
Ёста неловко помялся и сказал:
— У нас есть некоторые вопросы, так что мы нуждаемся в твоей помощи — в участке.
Ёста замолчал и приготовился выслушать кучу протестов и возражений, но Лаине лишь кивнула и вышла из дома.
— А ты не хочешь сказать мужу, что уезжаешь? — удивленно спросил Ёста.
— Нет, — ответила лаконично Лаине, и Ёста посмотрел на нее очень внимательно.
Короткое мгновение Ёста размышлял: а может быть, они действительно слишком прессуют семейство Хульт. Но потом напомнил себе, что где-то в ветвях и корнях этого семейства скрывается убийца, который держит у себя Ени Мёллер. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась у них за спиной, и, словно японская жена, Лаине послушно засеменила маленькими шажками вслед за Ёстой к машине. Они ехали в полицейский участок и практически не разговаривали по дороге. Лишь раз Лаине прервала неприятное, давящее молчание, спросив:
— Где Якоб, он все еще по-прежнему в полиции?
Ёста не стал распространяться и кивнул.