Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
– Стало быть, не такой он был искренний и прекрасный, как расписывала вдова?
Презрительно фыркнув, Зиганшин сказал, что не видел еще ни одной жены или любовницы, которая бы здраво судила о своем мужике, но у него создалось впечатление, что Шишкин действительно верил в ту ахинею, которую нес в народ.
– Так что искренним, может, он и был, – протянул начкрим задумчиво и включил кофемашину.
Поставив перед Лизой изящную чашечку, он в своей привычной манере принялся расхаживать по кабинету:
– Я поднял информацию по своим каналам, и знаешь что выяснил? Тебе сначала плохую новость или очень плохую?
– Давай по порядку.
– Хорошо. Я учел твои соображения, что если мы имеем дело с местью товарища Шелеста, то опасность может угрожать всем участникам его процесса, и как только выяснил имена всех фигурантов, сразу дал Шаларю негласное задание их пробить."
"– Надо предупредить их как можно скорее, – буркнула Лиза, думая, как хорошо быть коррумпированным полицейским. Ей пришлось бы потратить много времени и сил на то, что Зиганшин в течение нескольких часов, не выходя из кабинета, узнал по своим мафиозным каналам.
– Давай ты не будешь меня перебивать и ломать интригу. Как ни противно мне было, я внимательно посмотрел программу Шишкина от начала до конца и выяснил, что Георгий Петрович действовал из корыстных соображений и запихнул в дурдом не абы кого, а единокровного брата своей девушки, чтобы по-царски зажить с ней в освободившейся после этого хате. Мать брата, присутствовавшая на передаче, особенно напирала на этот момент и очень желала привлечь падчерицу к ответственности, выставив ее соучастницей преступления, но, к сожалению, сия тема впоследствии не получила развития.
– Почему к сожалению?
– Да потому что! – раздраженно воскликнул Зиганшин. – Оказывается, этот образец нормальности и эталон психического здоровья через несколько месяцев убил свою единокровную сестру в приступе лютой шизофрении. А села бы девчонка, так осталась бы живая.
– Получается, у Шелеста были гораздо более веские основания для мести, чем просто срок?
Мстислав Юрьевич покачал головой и развел руками, как бы оправдывая Георгия Петровича:
– Она к тому же беременная была, на сносях.
