Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
Только он стал немного успокаиваться, как эта Оксана снова окунула его в горе, в бессильную ярость оттого, что Наташа осталась бы жива и здорова, если бы только мать Олега Карпенко прислушалась к словам неизвестного доброжелателя!
«Нет, Зиганшин, так не пойдет, – сказал он себе, – если ты хочешь дальше работать и растить Наташиных детей нормальными людьми, а не неврастениками, то будь любезен, сними кастрюлю с молоком своей души с огня бесплодных сожалений!»
Тут взгляд его, бездумно скользивший по фасаду соседнего дома, упал на два голых оконных проема во втором этаже.
Зиганшин посмотрел на их смуглые довольные физиономии и вдруг сообразил, что именно встревожило его в Васиной квартире.
Вернувшись с осмотра места происшествия, Лиза хотела пойти к себе, но начкрим вышел из своего кабинета навстречу так стремительно, будто поджидал ее.
– Мстислав Юрьевич!
– Елизавета! – сказали они одновременно и засмеялись, так их столкновение походило на свидание влюбленных. Зиганшин сделал широкий приглашающий жест, и Лиза устроилась на облюбованном стуле, думая, что в последний месяц бывала у начкрима в кабинете чаще, чем все предыдущие годы.
– Я хотела тебе…
– Я хотел тебе…
Снова сказали они синхронно и снова засмеялись.
– Давай ты первая.
Лиза не стала спорить:
– Появилась новая информация.
– Да нет, не смешно, – хмыкнул Мстислав Юрьевич, – я верю, что Шелест жив, и даже знаю, где его искать. Помнишь, я все не мог понять, что меня взбесило в квартире Васи?
Лиза кивнула, не совсем понимая, куда он клонит.
– А сегодня, слава богу, щелкнуло в башке.
