Автор
В мире Пиррии жестоких песчаных драконов и их хрупких маленьких хранителей начинается тайна древнего пророчества. Джоне, незаметного мальчишке с песчаным драконом на шее, предстоит исследовать тайны прошедших эпох и разгадать загадку исчезнувшего короля. Влажные леса, горы из чёрного бронзового кремня, океаны синих облаков — мир настолько волшебный и опасный, что даже драконы предпочитают не видеть его....
Отвернувшись и прикрыв морду крыльями, он ударил наугад задними лапами и почувствовал, что попал. Раздался дикий рёв боли. Фьорд отскочил, зажимая лапой шею и хлопая крыльями. Старая рана открылась, заливая чешую кровью.
Глин понятия не имел, что делать дальше. Убийца внутри него просыпаться никак не желал. Что же тогда, в младенчестве, заставило его нападать на других драконят? Наверное, Беда права, и не стоило всю жизнь бороться со своей драконьей природой? Чтобы исполнить пророчество, надо быть сильным и злым.
Может, Цунами справилась бы лучше? Глин сжал зубы. Нет, он вылупился первым и вырос самым большим, а потому должен принимать риск на себя. Он вонзил когти в песок и мрачно взглянул противнику прямо в глаза. Надо убить? Что ж, придётся заставить кое-кого проснуться.
Он всю жизнь втайне надеялся, хоть и не хотел себе признаваться, что участвовать в битвах ему не придётся, и внутренний монстр так никогда и не понадобится.
А не слишком ли рано думать о пророчестве? Стоило ли так торопиться бежать из подземелья?.. Нет, они не виноваты, им пришлось – чтобы не погибла Ореола…
– Позор! Позор! – прервали его размышления крики с трибун. – Зрители шипели, свистели, хлопали крыльями. – Даже овцы дрались бы лучше! Хватит думать, к бою! Крови! Крови!
Глин невольно вспомнил выкрики Кречет на тренировках.
Ледяной дракон перестал зализывать рану, встал на все четыре лапы и бросился на Глина. Язык высунулся из приоткрытой пасти – противник готовился снова плюнуть холодом.
Рёв толпы оживил в памяти Глина уроки Кречет. Боевые команды будто зазвучали в голове. Сделав ложный выпад, он перекатился под прыгнувшего ледяного и рванул когтями задних лап слабую чешую на брюхе, оставляя длинную кровавую полосу.
Атаки не последовало. Фьорд выл, согнувшись и зажимая окровавленный живот.
– A-а!.. Крови! Крови! – надрывалась возбуждённая толпа.
– Ты дерёшься не как земляной! – растерянно зашипел Фьорд. – Меня учили вашим приёмам.
– А меня нет, – пожал крыльями Глин. – Извини…
Кречет всегда хотела, чтобы он дрался как небесный.
