Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
— Паха, идут же за нами! Если увидят…
— Говорил, да не всё, — я всё ещё держал его крепко, чтобы не убежал. — Говоришь, бумажки в кабинете перекладывал? Писарем в штабе отсиделся? Как Данила Багров, да?
— Кто? — удивился он.
— Не лечи, мне. Гриня. Мне надо знать, к чему готовиться.
— Да в органах я. Свой… — он дёрнулся, пытаясь вырваться, но не удалось. — Говорю же. Паха, нас сейчас…
— Кто ты такой? — повторил я с ударением свой вопрос.
— Вот ведь. Я в ФСБ… только c центра. Позже расскажу.
Я дёрнул его за собой, и мы торопливо, но не бегом, чтобы не шуметь, отошли подальше и скрылись в подъезде, благо кодового замка на нём не было. И это чувствуется по запаху — подъезд явно облюбовали в качестве туалета все, кто проходил мимо. Но мы-то опера, привычные ко всякому, и товарищ Туркин, похоже, тоже — как и я, он даже не поморщился.
Поднялись с ним на третий этаж, чтобы видеть, что происходит во дворе. Несколько человек пробежало мимо, потом стало тихо.
— Ну и что, Джеймс Бонд, внедрился в банду? — шёпотом спросил я.
— Типа того. Машину, сука, угонят, — он почесал лоб, явно вспомнив про ключи. — Ладно, до утра доживу, разберёмся, вернём, там всё равно маячок. Короче, Кросс решил, что я пришёл с аппаратурой, кто-то ему настучал, похоже, что я их записывать пришёл, вот и решили проучить. Правда, кто я такой на самом деле, они не знали, вот и…
— А ты их писал?
— Нет. Не в этот раз. Ладно, разберёмся, — Турок выдохнул. — Водочки бы…
— Сначала скажешь, где ты работаешь.
— В ФСБ и работаю, — повторил он, глядя в окно и следя за окрестностями. — В одном из подразделений центрального аппарата. И не в кабинете, увы. Ведём Кросса. Но сказать не могу, серьёзно.
— А я тоже серьёзно. Тот амбал с битой, — я наклонился к нему ближе и начал нагнетать: — дал бы тебе по затылку, потом ещё бы пару раз добавил, пока от твоей башки не осталось бы одно месиво. Психанул он здорово, для тонкой работы не подходит. А мы бы утром приехали, начали бы пробивать, кто ты такой, ничего бы не узнали. А потом, через месяц-другой, вырыли бы яму на участке кладбища, где безродные, закинули бы твою мертвую тушку в гроб, фанерный, самый дешёвый, и бросили бы в эту яму. Потом бы закопали, как бомжа. Так что, Турок, делай выводы. И лучше говори, так нам будет проще найти общий язык.
Неплохо я так придумал, его аж проняло. Похоже, только сейчас до Турка дошло, что его едва не убили.
