Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
Кто-то крестился, кто-то морщился, а кто-то делал вид, что его это не касается, и дальше спешил по своим делам.
Доехали до морга. Сторож открыл нам дверь и привычно положил у порога кирпич, в очередной раз предупредив, чтобы его не убирали, потому что если дверь захлопнется, изнутри мы её хрен откроем, а ему уже надоело вызволять оттуда застрявших санитаров и практикантов.
Отдельных ячеек-холодильников для тел нет, откуда такое возьмётся в девяностые в провинциальном морге? Холодильник в Верхнереченске был эпичным — общее помещение, стены с застарелой кафельной плиткой, а на грязном потолке вечно неисправная ртутная лампа мерцает ядовито-холодным светом.
* * *Дальше началась привычная суета.
Моя главная зацепка на текущий момент — кинжал. Найду кинжал, найду и убийцу. Ещё надо подумать, откуда уходит информация бандитам, раз они прознали про задержание Вагона, случайность это или злой умысел. И те старые случаи, по которым писали отказы, их надо тоже взять в оборот.
И ещё надо заняться тем прапором, что толкал оружие из военной части.
Но вот работа в меня вцепилась так крепко, будто я угодил в вязкое болото.
Сначала пришёл адвокат. Кросс уже успел пронюхать про задержание Вагона, но не знал, по какой именно причине мы его взяли, поэтому отправил адвоката вызволить человека из своей банды или хотя бы узнать из первых уст, что случилось на самом деле.
Адвокат всячески пытался отмазать Вагона, угрожал нам прокурорскими проверками, говорил, что признание его подзащитного выбито незаконно. И добавил, что найдёт кучу нарушений УПК, за которые все мы тут вылетим из органов или вовсе на скамью сядем.
Но такие угрозы на меня никогда не работали.
