Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
Трезвые, приличные, Устинов пометил их — подойдут как понятые. Он остался там, а мы пошли занимать позицию. Нужный гараж я вспомнил сразу, когда оказался там. Если что, скажу, что мне расположение поведал информатор, так что никого это не удивит.
Увидел свет фар вдали, потом тёмно-зелёная побитая «Нива», трёхдверка, подъехала ближе. Это прибыл Орлов, захватив с собой продавца, прапорщика Чернова. Так что мы пока затаились, чтобы он нас не видел. Возьмём его непосредственно на передаче денег.
Прапор, очевидно, особо не скрывал свою деятельность, но и не продавал стволы первому встречному.
Работал он один, помощников не было, но всё равно прапорщик считал, что он вполне в безопасности, думая, видно, как-то так: кому потребуется убивать человека, который способен добывать оружие? Да и братва, покупавшая у него стволы, баловала его, вот прапор и решил, что его никто не тронет и ему, выходит, море по колено.
Обманчивое ощущение, и таких уничтожали — только в путь, по многим причинам. Но он пока что искренне верил в свою неприкосновенность.
Что нам было на руку — у Орлова есть харизма, и он убедил продажного прапора, что ему позарез нужно купить автомат и что он действительно приехал от Валерки, того самого мужика, что в первой моей жизни и сдал прапора. Выходит, что в этой жизни мне и связываться ним не нужно было — и сам-то Валерка пока об этом не в курсе, это потом они с Черновым что-то не поделят между собой и станут недругами.
Мы отошли за ближайшую «ракушку», и я уже слышал их разговор, хотя приходилось затаить дыхание, чтобы ни одно слово не прошло мимо.
— Так тебе для чего автомат-то на самом деле? — тихо спросил прапор. — А то поедешь банк брать, а я потом крайний окажусь.
— Для спокойствия, — Орлов захлопнул дверь «Нивы». — В армейке автомат был, а здесь все с оружием ходят, кроме меня. Лохом себя чувствую, без нормального ствола.
И так всё это проговорил — я сам ему поверил.
— Ты главное, парень, про меня молчком, — добавил Чернов. — Я людей серьёзных знаю, они меня знают. Если ты где брякнешь, не простят. В гараж за мной не заходи, там мина стоит, только я знаю, что где лежит. Жди здесь."
"Понтоваться этот усатый мужик возрастом под полтинник любил, считал себя большим человеком, которого все уважают. Напускал пыли в глаза, отчасти для того, чтобы покупатели побоялись его обмануть.
