Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
— Толик сам увезёт, не пацан уже, а Витёк — наш человек, поможет ему, да? — он приветливо посмотрел на Орлова. — У меня сын в Афгане воевал, до капитана дослужился, знаю, что на военных положиться можно.
А вот того, что у Устинова есть сын, я не знал. Он что, больше не общался с отцом? Ладно, выясню потом.
* * *На моих часах уже было 0:30, когда мы доехали до нужного адреса — перед нами стоял старый двухэтажный барак. На втором этаже горел свет, а когда мы вошли в тёмный подъезд, уже там услышали громкую музыку. Играла она аккурат из нужной нам квартиры.
— Человек вынул нож, — пел Иван Кучин. — Серый, ты не шути. Хочешь крови, ну что ж, я такой же, как ты.
Якут громко постучал левой рукой. Глазка в двери не было.
— Открыто! — хрипло крикнули с той стороны. — Х*ли стучишься? Тебя только за смертью посылать, вечно жить будешь.
Я толкнул дверь. В нос шибануло запахом перегара.
— Волк ещё постоял, волк ещё постоял, — продолжалась песня, — и растаял во тьме.
— Ну чё ты? — крикнули дальше, со стороны кухни, где и стоял магнитофон.
Засмеялся кто-то ещё, противным блеющим смехом. Их там несколько. Хромой с кем-то снюхался, они купили автоматы… может, мы сразу их и накроем? За один раз? Нас не ждут, мы справимся.
— Прибавь, — потребовал кто-то. — Ещё прибавь!
Кучин запел ещё громче:
— Рвали повод собаки, в кровь сдирая ладони,
След петлял и терялся, злобно выла пурга.
А по белому снегу уходил от погони
Человек в телогрейке или просто ЗК.
Пока играла песня, Василий Иваныч кивнул на дверь и показал палец. Да, они отправили кого-то за водкой, не хватило, значит, кто-то один ещё придёт, надо ещё встречать.
Если это та банда, о которой я думаю, в квартире должно быть ещё минимум трое.
В туалете послышался звук воды — кто-то дёрнул за смыв. Тонкая фанерная дверь открылась, оттуда вышел тощий парень, голый по пояс, с татуировкой на плече, и с удивлением на нас посмотрел. Глаза мутные, здорово пьяный.
— Не пикать, — потребовал Якут, резво укладывая его на пол.
А Устинов посмотрел на него так, будто очень хотел, чтобы парень «вякнул», и он бы что-нибудь с ним за это сделал.
— Снег расплавили гильзы, — продолжалась песня, — и истёк алой кровью человек в телогрейке, безымянный ЗК."
"Мы с Якутом заглянули на кухню, там никого, кроме полчищ тараканов, а вот в большой комнате было людно, там что-то отмечали и принесли стол прямо туда.
