Я постарался сделать голос чуть хрипловатым, чтобы тот был похож на голос старшего диверсанта. Тем более качество связи было так себе, и понять, кто говорит, было сложно. На это я и надеялся.
– Клейне, какого чёрта происходит?! Какой ещё взрыв моста? Мне ничего такого не сообщили. И где обер-лейтенант Леннер?!
Вот я и сообщил, как на подъезде к мосту вдруг взорвался мост, погибла почти вся охрана. На шум прибыли комендачи и полицаи из ближайшего села и, увидев нас в форме у машины, сразу открыли стрельбу. Пока удалось остановить их и опознаться, были серьёзно ранены водитель и один солдат из нашей группы. На что майор очень грязно ругался. Солдаты комендантского взвода на телеге отправили раненых в ближайший госпиталь. Наша машина пострадала от ружейно-пулемётного огня, её стащили с дороги. Леннер сопровождал нас, но не смог выдержать темпа движения и отстал. Сам я тоже извинился, из-за бега и того, что подгонял солдат своей группы, слегка сорвал голос, да и дыхание до конца не восстановилось. Однако мы успели и готовы к выполнению столь важного задания, на что майор велел мне заткнуться, о теме задания знать никто не должен. А так тот принял информацию очень серьёзно и уточнил, когда Леннер сможет подойти к аэродрому. Тут я замялся и сообщил, что не уверен, что он подойдёт. Во время перестрелки с солдатами комендантского взвода его зацепило в руку, легко, но крови потерять он успел много, так что собирался отправиться в госпиталь. Заодно наших солдат проверит."
"Передал местному майору трубку. Тот выслушал, что ему говорят с той стороны, пару раз подтвердил получение приказов, после чего положил трубку и сообщил, что пора к самолёту. Моторы пилоты уже запустили, время вылета вот-вот наступит. Когда мы с адъютантом майора подошли к самолёту, оба моих бойца уже были полностью экипированы, парашюты на них, потом сидора, оружие закреплено, молодцы. Кстати, парашюты советские, как мне любезно сообщил адъютант. Двое солдат из технического персонала аэродрома стали помогать мне надевать и застёгивать подвесную систему парашюта, при этом ворча, что мои бойцы настолько высокомерные особы, что с ними отказываются общаться. Всё молча делали. Я лишь хмыкнул. Наконец сидор за спиной, ремни парашюта проверены, оружие на месте, на голове лётный шлем, фуражка за пазухой, так что, махнув рукой местным, я первым забрался в люк самолёта и устроился на лавке. Рядом, по обоим бокам, сели бойцы, напряжённо стреляя туда-сюда взглядами.
Толкнув их локтями в бока, велел расслабиться, после чего стал по очереди описывать, как совершать приземление, прыгать будем при принудительном срабатывании парашюта. Дёргать кольцо не потребуется, я специально уточнил у бортстрелка, так что самое важное – это приземление.