Внизу затаились ложные фельджандармы, заметивших лишь на начальном этапе Лосева — красноармейца среди рядовых. Теперь они были уверены в его честности, когда он сидел за старшим сержантом Минским. Казанцев вышел к группе, присоединяясь к нам и кому-то из своих бойцов. Диалог был недолгим, но напряженным — как и весь их поход....
Надо это всё прикинуть, ну и остальной план операции накидать, так как как устроить пулемётные засады и подрывы марширующих эсэсовцев я не передумал.
Закончив с гитлеровцами, я ещё часа два просидел в кабинете хозяина дома, прикрыв окно, в городе была наведена светомаскировка, бывали уже налёты советской авиации. Только потом я отправился спать, перед этим отдав несколько распоряжений часовому на утро, тот передаст Бабочкину или Берёзову, они встанут раньше меня, себе я дал возможность выспаться, два дополнительных часа выделил.
Разбудил меня Бабочкин, тряхнув за плечо. Спал я на хозяйской кровати.
– Командир, всё готово, котёл местный мы раскочегарили, можете ванну принять. Вода горячая. Наши уже все побрились, привели внешний вид в порядок.
– Это вовремя, – кивнул я, садясь и сонно проводя левой ладонью по уже появившейся щетине. – Заодно и побреюсь.
После душа, бритья и завтрака я собрал в общем зале дома всех своих бойцов, даже часовых и наблюдателей вызвал, полчаса ничего не решат, а поставить их в известность о моих планах и о самой акции нужно обязательно, чтобы каждый сверчок знал свой шесток. Это обычно и обеспечивало благополучное выполнение всех операций, проведённых мной, – то, что бойцы знали свои действия от и до. Пока бойцы слушали, что я им говорю, Бабочкин, который основные черты плана знал, встал за наблюдателя у окна, поглядывал на двор и ворота, но тоже внимательно слушал меня, как и все.
