Разве что помнится чей-то крик о том, что меня ранило, вот теперь точно – всё.
Дальше помню обрывками. Лица Бабочкина и Берёзова, что так странно покачиваются сверху… Меня куда-то несут. Всё время качает.
Выстрелы, близко, отдают в левое ухо. Во время одного из просветлений повторил приказ фельдшеру Игнатову, что дежурил рядом со мной, что вместо меня командует Бабочкин.
Да все это и так знали, я уже не раз говорил, война – всякое бывает. Потом, помню, очнулся от гула авиационных двигателей, меня укачивало во время полёта. Потом вроде лес был, и уже день, хотя до этого явно ночь, и немцы вокруг, ни одного знакомого лица.
Новое пробуждение, состояние между сном и явью, дорогу рассмотрел в окне машины и верхушки зданий. Потом операционная мелькнула, и яркий свет в лицо.
Врачи были. Но наши или немцы, непонятно. Дальше отруб, и уже ничего не помню. Интересно, и где я очнусь?
Конец второй части"
