Так Казбеков говорит: «А мы их как холостые покупали». Ну не наглый? Я им говорю: «Если бы не броня, пули пробили бы машину насквозь. Мы двадцать три пулевых отверстия насчитали. И извлекли несколько боевых пуль». Казбеков изобразил на лице крайнее удивление и вдруг говорит: «Вот гады, это мы на рынке патроны покупали, просили холостые, а нам боевые подсунули. Если бы в коробках были, мы бы прочитали. А так – темно, ночью было». Я им посоветовал найти потом продавцов и морды им намылить. Потому что по их вине этим жертвам торговой подставы придется теперь срок мотать, мало не покажется.
Ну съездили на рынок, никаких торговцев патронами, естественно, не нашли. И описать их наши доморощенные «мстители» не смогли, мы их поодиночке допрашивали. Они даже сговориться не успели. Один говорит, что продавцы были китайцами, другой – чеченцами.
– А где они сейчас?
– В местном СИЗО. С ними сейчас работают наши «наседки», из угро.
– Почему-то в моей памяти возникла строчка «и дольше века длился день», – неожиданно высказалась Галя.
– Намек понял, пора и отдохнуть. Мы сегодня попахали – дай бог каждому, – трезво оценил состояние коллеги Турецкий. И тут же поправил себя: – То есть не дай бог никому!
– Машина вас отвезет в гостиницу. – Огородников вышел вместе с ними.
– А ты как, Иван, добираться будешь?
– А меня Ремизов на ковер вызывает. И что я такого натворил? Весь день с бандитами боролся, выполнял свой долг перед Родиной. А он чем-то недоволен, по тону чувствую.
– Ну ни пуха! – Галя хлопнула его по ладони, и они вышли на улицу.
Было уже совсем темно, снег блестел под ногами, как дорогое серебро.
– Какая луна красивая… – Галя подняла голову и любовалась лунным диском.
– Смотри, полнолуние. – Турецкий усмехнулся. – Опасайся вурдалаков!
– Что нам вурдалаки? Тут бандиты из нас всю кровь скоро выпьют. – Галя никак не отреагировала на шутку Александра Борисовича. Они сели в машину, и молчаливый милиционер, ни о чем не спрашивая, повез их в гостиницу. Вдоль тротуара стояли четыре машины, и ни в одной Галя не заметила пассажиров.
Все окна гостиницы были освещены.
В номере Турецкий принял душ, распевая во все горло арию из репертуара Паваротти, которую Ирина частенько включала, когда у нее было хорошее настроение. Что за ария, Саша так и не запомнил, хотя время от времени переспрашивал у Ирки. Но она ему очень нравилась. А Ирке нравился его голос.
– Тебе бы голос поставить, поднатаскать немного, мог бы деньги зарабатывать, – однажды сказала она.
