Знаешь, куда засунули? В прихожей, в карман старого пальто Мясникова.
– Кто их нанял?
– Дима Большой. Они на него сильно обозлились. Считают, что по его вине операция провалилась. Не подготовил он ее толком, не узнал, что машина в броне. А теперь боятся, что аванс ему придется отдавать, когда из отсидки вернутся. А аванс-то – тю-тю! Так что в их интересах было заложить его по всей программе: вдруг мы и его арестуем. Сидят теперь, вспоминают. А разговорчивые какие оказались! Побольше бы нам таких. Мы бы половину преступников, гуляющих на воле, пересажали.
Их показания записывать – в четыре руки нужно работать.
Огородников посмотрел на часы:
– Как раз очередной допрос кончается, их сейчас на перерыв уведут. Махну-ка я в СИЗО, протоколы почитаю. Хотите, Александр Борисович, со мной поехать?
– Я сейчас свои бумаги должен в порядок привести. А потом с тобой встретимся. Следующий допрос, думаю, тоже плодотворным будет.
– Если их рвение не иссякнет, то точно!
Огородников пошел к двери, обернулся на мгновение, добрая улыбка осветила его лицо.
Он стеснительно добавил:
– А мы с Олей уже назначили число, когда расписываться будем.
– Возьмешь шафером? – улыбнулся в ответ Турецкий.
– С удовольствием. Но регистрация только через два месяца будет. К тому времени, даст Бог, мы дело раскроем. Боюсь, вы не станете столько ждать.
– Ничего, может, новое возникнет, – оптимистично предположил Турецкий.
Огородников вышел, звук его шагов гулко разносился по пустому коридору.
Минут пять Турецкий перечитывал протокол допроса Зябцевой Любови Алексеевны.
В коридоре по-прежнему было тихо, вдруг чьи-то быстрые шаги нарушили тишину коридора. Открылись соседние двери, оттуда кто-то вышел, послышались взволнованные голоса. Захлопали двери, оживление в коридоре привлекло внимание Турецкого, и он тоже вышел. Мимо пробегал майор, Турецкий остановил его:
– Что случилось?
– В Огородникова стреляли… – крикнул тот на ходу и побежал дальше к лестнице.
Турецкий быстро запер комнату и, не одеваясь, тоже побежал к выходу.
На улице, рядом с прокуратурой, на тротуаре неподвижно лежала знакомая фигура. Фуражка откатилась к колесу машины, рядом с головой на белом снегу расплылась лужа крови. Несколько человек склонилось над Огородниковым, кто-то держал его руку в своей. Потом осторожно опустил ее на снег.
– Пульс не прощупывается… – растерянно произнес он.
– «Скорая» уже едет, – послышался чей-то голос. Действительно, в конце улицы показалась машина «скорой помощи».
