И результат этого сговора – лишение бюджета страны, не говоря уже о бюджете города и края, огромных средств.
– Ну, думаю, цифры эти сильно преувеличены, – небрежно отмахнулся Сатановский.
– Завистников много, чего только о нас не говорят, – подхватил Самарин, пытаясь изобразить беспечную улыбку.
– Увы, как ни прискорбно, но цифры очень впечатляют. Думаю, вы не удивитесь, услышав их. Поскольку как рачительные хозяева ведете счет каждой добытой непосильным трудом копейке. Или центу. Не знаю, в какой валюте вам привычнее считать.
Но я вам назову цифру в рублях, мне так привычнее.
На лице Сатановского все еще гуляла фальшивая улыбка, но глаза недобро сощурились, и он стал удивительно похож на волка, готовящегося к прыжку.
– А теперь мы можем перейти в сигарный кабинет.
– Вы считаете? – спокойно спросил Груздев. – Я уж как-то здесь пообвыкся. И моему помощнику здесь нравится. Не выпить ли нам еще по фужеру шампанского?
Крепкий парень в черном костюме по знаку хозяина подлил гостям шампанского.
Молча пригубили, Груздев фужер на стол не поставил. Вертя его в руке, стал рассматривать тонкий хрусталь.
– Изящная вещица, – одобрил он.
– Венецианская работа, – машинально ответил Сатановский. Улыбка с его лица сползла окончательно. Он угрюмо смотрел на мэра.
– То-то я думаю, где мог видеть такую работу? Мы с женой в прошлом году ездили на экскурсию в Венецию. На пять дней. И в витрине одного очень дорогого магазина видели подобные фужеры. Жена еще сказала, что далеко не каждый может себе позволить купить такое чудо.
– Ваша жена могла бы получить это чудо в подарок, если бы мы с вами пришли к консенсусу.
– А отчего бы нам не прийти к консенсусу, не потакая женским прихотям? – резко сказал Груздев. – Уважаемые господа, дело настолько серьезное, что давно пора бы отбросить шуточки в сторону. Вам все кажется, что созданная вами схема подкупа должна срабатывать каждый раз, как вы этого пожелаете. Ваши намеки на автопарк и прочие блага на меня, к вашему сожалению, не действуют.
Натура у меня такая, воспитание, если хотите. Я человек принципиальный. Не могу допускать, чтобы мою Родину разворовывали.
– По-моему, вы хотите нас оскорбить, – прошипел Самарин.
– Да что вы, и в мыслях такого не было. Да и неэтично приходить в гости и оскорблять хозяев. К тому же, обвиняя вас в воровстве, сильно сомневаюсь, что наношу вам оскорбление. Вы ведь тоже люди принципиальные, но у вас другие принципы. И они позволяют народное считать своим.
