Тягаться с ними практически бесполезно, – с явной безнадежностью ответил молодой человек. – Увы, деньги правят миром. Во всяком случае, у нас, в Нефтегорске.
В отличие от секретаря остальные допрошенные отвечали на вопросы одинаково, как будто сговорились. Да, мэр проявил некоторую жесткость по отношению к Сатановскому и Самарину. Но вскоре они нашли общий язык и даже на рождественской службе в церкви стояли рядом. Можно утверждать, что они помирились. Очень жаль Игоря Вячеславовича, как градоначальник он успел бы много сделать для города, если бы не его безвременная кончина.
А начинал так хорошо, город стал преображаться на глазах…
Когда вышел последний из допрашиваемых, Огородников не удержался и съязвил:
– Надо было заготовить носовые платки – слезы утирать этим чиновникам. Ишь как они, оказывается, любили Груздева! Такие прочувствованные слова говорили, я сам едва не заплакал!
– А чего ты ожидал? Что они признаются, как его ненавидят, потому что он мешал им заниматься привычным делом – взятки брать?
– А вы заметили, Александр Борисович, как они едины были в своих речах? Как будто по одной бумажке готовились.
– По одной указке… – Турецкий сложил в стопку протоколы допроса. – Пошли к Перовой. Узнаем, как у нее дела.
У Светланы был уставший вид. Она тоже несколько часов подряд допрашивала свидетелей и теперь изучала свидетельские показания.
– Документы об уплате налогов допрашиваемые принесли?
– Да, вот документы об уплате налогов «Интернефти» и «Северонефти».
Но с ними еще надо поработать. Даже на первый взгляд понятно, что эти данные не соответствуют истинному положению дел.
– Поехали домой, Света, рабочий день давно закончился, нас Иван отвезет в гостиницу.
В машине обсудили дальнейшие действия, потом Турецкий предложил:
– Может, оторвемся немного? Давайте сабантуйчик устроим. Вечеринку, как говорит моя Ниночка.
– А мой Сережка каждое сборище гостей называет «обжираловкой», – огорченно заметила Светлана. – Как ни стараюсь, как ни воспитываю его тонким человеком, грубость из него так и прет.
Иногда даже обидно. Как будто он в детдоме растет.
– Твой Сережка сейчас в самом противном возрасте. Моя Ниночка тоже в тринадцать лет начала нам грубить.
– А когда закончила? – с надеждой спросила Светлана.
– Да у них этот период такой затяжной… – вспомнил Турецкий свой последний разговор с дочерью.
– Нелегко быть родителями, – вздохнула Светлана.
Огородников с сочувствием посмотрел на обоих.
