В храме Святого Георгия
Утром Огородников заехал за Турецким, тот, подходя к машине, искренне удивился:
– Откуда у тебя «Шевроле-Нива»?
– Он еще и бронированный, – похвалился майор. – Вытребовал у Ремизова. Сказал, что нас затаскают в Генпрокуратуре, если с вами что-нибудь случится.
– Ты им говорил о звонке того типа?
– Конечно, хотя они и так знают. Прослушка работает, все звонки фиксируются. Было бы странно, если бы после такого звонка вы не предприняли каких-то мер для безопасности, поэтому я и выбил эту машину.
– Но как тебе удалось такую роскошь добыть?
– Со скрипом. Но Ремизов пошел на это, скорее всего, чтобы показать, что родная прокуратура о вас беспокоится.
– Ладно, едем в храм Святого Георгия. Нужно встретиться с настоятелем. Как его, кстати, зовут, ты помнишь?
– Отец Николай. Я о нем ничего не знаю, а моя Оля иногда заходит в церковь, поставить за меня свечку. Боится, как бы со мной чего не случилось. Просит Господа, чтоб защитил меня. Но на службе обычно стоит недолго, говорит – ноги устают.
Служба ведь длится часа три."
"– Вот сейчас и познакомимся. Он должен что-то помнить, поскольку городская администрация на праздничных службах обычно отдельно стоит, как почетные гости. Так что Груздев со Жбановым на виду у батюшки были.
Отец Николай пригласил их в свой небольшой кабинет, где усадил гостей на добротный диван, а сам пристроился в небольшом кресле в углу комнаты. Он был уже старенький, с окладистой серебряной бородой. Вопросы следователей застали его врасплох.
Казалось, он был чем-то напуган и отвечал уклончиво. Турецкого не покидало чувство, что священник чего-то недоговаривает.
– Увы, я не смогу вам ничем помочь, – тихим голосом повторил он во второй раз. – Когда я проводил литургию, в сторону гостей не смотрел и ничего подозрительного не заметил.
Аудиенция закончилась, и разочарованные посетители пошли к выходу. В это время после утренней службы в церкви почти никого не было. За свечным столиком пожилая матушка вела тихий разговор с какой-то девицей, та выбирала иконку.
В углу, у большой старинной иконы, стоял крепко сбитый мужчина, наклонив голову, и, видимо, молился. Две старушки чистили подсвечники, молодая женщина в низко повязанном платке и синем рабочем халате ползала по полу, соскребая свечной нагар. Из алтаря вышел молодой диакон, и Турецкий его остановил:
– Извините, не знаю, как к вам можно обратиться…
– Отец Петр.
– Я следователь. – Турецкий представился, показав свое удостоверение.
