Туфли – того же цвета и тоже с вышивкой, на небольшом каблуке. Она сама уложила волосы, создав изысканный беспорядок. Макияж был естественным, почти незаметным.
Участники игры уже собрались, в воздухе банкетного зала висел невесомый шорох голосов и тихой музыки. За дальним столиком сидели те двое в темных костюмах, что были со Шмельцовым в холле отеля. Их стол был пуст. Остальные были уставлены напитками и украшены цветочными композициями благородных тонов. На дамах были преимущественно темные платья, и лишь одна Лионелла блистала свежестью цвета.
Найдя табличку с собственным именем, она села за стол. Марго тоже села. Ожидая, кто будет третьим взамен Полторацкой, Лионелла заметила молодую женщину, которая ни по одежде, ни по выражению лица не принадлежала к их кругу. Она бойко говорила с Кириллом и симпатично смеялась. Уже через минуту эта особа приблизилась к их столику и опустилась на стул:
– Добрый вечер… Я – новенькая и никого здесь не знаю.
– Марго, – представилась Никодимцева.
– Как, простите? – Лионелла вся подалась вперед, едва не выпрыгнув из плотного лифа.
– Регина. Вы не расслышали?
С соседнего стола донеслось:
Одновременно с этим приглушили свет и зазвучала тихая музыка. Шмельцов прошелся по залу, здороваясь с теми, кого не видел, и остановился в центре.
– Мы снова вместе, и я, обожающий вас Григорий Шмельцов, начинаю. – Он поднял руку и чуть наклонил голову. – Сегодняшняя игра – дань памяти нашему другу, достопочтимой Катерине, которую мы любим и помним. – Шмельцов отвесил полупоклон в сторону, где сидел Мишель Петухов. – Самое лучшее, чем можно ответить на эту чудовищную несправедливость, унесшую столь юную жизнь, – продолжить нашу игру. И начнем мы с ее любимейшей темы. – Он выдержал паузу, отчего все сказанное далее прозвучало значительнее: – Середина прошлого века… Искусство… Кино.
– Боже мой… – Марго припала к столику и скоро прошептала: – Он не помнит. Это же я на прошлой игре задала такие ориентиры. Катерина – ни сном ни духом…
– Какая разница, – ответила Лионелла. – Пусть говорит.
Шмельцов тем временем поубавил патетики и начал приходить в свое обычное состояние.
– Чей теперь черед? Кто начинает? – Он подошел к столику, за которым сидел Кирилл. – С вас и начнем. – Шмельцов опустил руку на его предплечье. – Наш молодой друг снова с нами. Кирилл Ольшанский… Страшно подумать, но он больше известен как внук великого режиссера Ефима Ольшанского. Ефим Аркадьевич знавал многих великих из мира кино.
