Автор
Узнав о своей беременности, героиня оказывается в критической ситуации: тест показывает двойную полоску. Она находит мужа и знакомого мужчину — его новый любовник, но обнаруживая истинное лицо этого человека, решает поступить с необычным образом.
Да и не обладал он никакими успокаивающими свойствами.
Отодвинула стаканчик в сторонку, спрятала руки под столиком и неосознанно принялась выворачивать себе пальцы. Губы кусала. А пауза меж тем затягивалась.
Во время нее Макар нашел себе увлекательнейшее занятие. К просвечивающейся ткани сырой блузки изучающе присматривался. Темным взглядом шарил по моей груди. Бесстыдно обводил соски, чуть выделяющиеся из-за перепада температур. На дне его потемневших глаз в секунду поселилось что-то дикое. Примитивное желание вспыхнуло в глубине.
Да как он смеет?
Задыхаясь от наглости, я тотчас сложила руки на груди.
— Сюда смотришь! — резким жестом я обвела свое лицо пальцем. — Или я немедленно ухожу!
Тогда взгляд Макара тягуче прошелся вверх по моей шее. По полыхающему лицу.
Глаза в глаза. Мое возмущение и его мужской интерес столкнулись друг с другом. И ни капли стыда я не различила в нем.
Животное!
— Смотрю, — прищурился он.
Плотнее прижала к себе руки. С мыслями снова собралась.
— А если точнее, твоя невеста реш.
Напротив раздалось цыканье. Возмущенное. Упрекающее. Макар шлепнул себя ладонью по лбу, заставив меня замолкнуть на полуслове.
— Вот только не надо так называть ее, — процедил он жестко, с нажимом чеканил каждое слово.
Выглядел он крайне напряженным. Вскипел, как вулкан перед самым извержением. Из-за одного словечка!
Пф.
Он бы уже определился.
А то сначала — расскажи, а потом — подбирай слова. Не называй ее невестой.
А как мне ее называть?
И вообще, я заметила одну странность — сам Макар называет Олю уважительно — Ольгой, но в то же время чаще всего я слышу из его уст «она».
Из крайности в крайность...
Сделала вид, что пропустила его замечание мимо ушей.
Пускай раздражается на здоровье. Пускай хоть лопнет!"
"— Твоя невеста решила, что я устроилась в компанию твоего отца, чтобы приблизиться к тебе, — выговаривала я с чувством, с толком, с расстановкой. А Макар хоть и набычился, хоть и напряг челюсть до скрежетания, проявляя крайнюю степень недовольства, однако внимательно слушал, и пристально следил за моими движущимися губами.
Усмехнулся. Но как-то горько. Сухо.
— Да, у нее необычайно богатое воображение, тут ничего не скажешь.
— Да уж.
Ее ""воображение"" до сих пор стоит в ушах крикливым визгом.
— А если к нему еще добавить ревность. В какой-то степени это делает ее неуправляемой. Она теряет чувство меры. Вообще не видит рамок.
